О том, что без Сашиной помощи меня бы и в лицее не было, тоже надо помнить. Его старания не были определяющими, но в том моём положении даже маленький плюсик имел особую ценность. На тоненькую ниточку я тогда проскочила.

В глазах его увидела: он не врёт, он на самом деле позавидовал Миклошу. Иррациональное чувство, так любовь вообще вне рационального.

О самом главном даре Саши никогда не забуду. Его легко не заметить или недооценить со стороны, но для меня очень важно. Он не побрезговал мной после того, как меня лапал и чуть не трахнул маньяк Прохоров. Физически я оправилась легко, хоть и пришлось в больничке отлёживаться, а вот психологическую травму снял именно Саша. Он сам не понимает, хотя я ему говорила. Важности всё равно не понимает.

— Я тут подумал, — Сашка помогает выйти из такси, — надо до двери тебя доводить.

Консьерж, видеонаблюдение… но он прав, есть слепые зоны. Взять тот же лифт, хотя я им редко пользуюсь.

— Погоди, мне кое-что сказать тебе надо, — Саша увлекает меня в самую первую слепую зону.

Небольшой закуток слева от двери: когда она открывается, то загораживает нас. Входящему, особенно днём, заметить нас невозможно.

Меж тем парень прижимает меня к стенке. Несколько удивлённо наблюдаю, как он расстёгивает мою дублёнку. А, понятно! Обхватывает меня руками за талию и прижимает ещё плотнее. Немножко смешно, сам-то он в тёплой толстой куртке. Какой смысл?

О, а чего это он делает? Не успеваю увернуться. Неточно, но всё-таки он запечатывает мои губы…

29 декабря, воскресенье, время 18:10.

Москва, квартира Молчановых.

— Что-нибудь случилось, Дана? — в глазах Эльвиры беспокойство, но больше жгучее любопытство.

Не заметить моё настроение трудно. Никаких смешков, строгий и слегка хмурый взгляд на близнецов заставляет их притихнуть. Мгновенно.

Не хватало мне ещё мачеху развлекать своими переживаниями. Надо сначала самой разобраться.

— Ничего не случилось. Очередной гормональный откат. Меня сейчас просто трогать не надо.

И ужин проходит в тёплой, хотя и тревожной атмосфере. По моему лицу близкие понимают — вознагради Луна всех хороших людей такими близкими — что я сейчас подобна неразряженной мине с чувствительным взрывателем. Понимают и оставляют в покое. Ради собственной безопасности тоже.

Осаживаю мачеху холодным взглядом, когда она пытается освободить меня от мытья посуды. Привычные обязанности помогают прийти в себя.

Сашка первой победой — он впервые смог поцеловать меня в губы — не ограничился. А я сопротивляться не могла. Катрина, отвечающая за разум, с изумлением наблюдала, как Данка купается в ощущениях чистейшего счастья.

Первым поцелуем я практически обездвижена. Обессиливающее тепло разливается под грудью и ниже. Только голову сумела поднять и отвести в сторону. Но открыла шею, куда тут же остро воткнулись Сашины губы. Парализующим током пронзило всё тело, я даже дёрнулась. Затем он взял в ладони моё лицо, и деваться стало некуда. Уже барахталась на краю сознания, когда Катрина решила, что хватит.

Когтями вцепляюсь ему в шею. Вот только пальцы будто ватные — воткнуть как следует не могу.

— Ты меня тут до утра держать будешь? — мой голос хрипловат. — Веди меня уже домой.

Вздыхает. Ещё раз целует в шею. Успех закрепляет, паршивец! Неторопливо и нехотя застёгивает дублёнку. Я ничего не делаю, только наблюдаю.

Меня ведут за руку к лестнице. Подниматься на резко ослабевших ногах тяжело.

— Поехали в лифте, — предлагаю, уцепившись рукой за его плечо. — А то мне как-то…

Неожиданно ноги отрываются от пола. Не успеваю ахнуть, как оказываюсь у Сашки на руках.

— Я ничем не хуже лифта! — заявляет он с апломбом.

Как интересно! Девушки в такие моменты слабеют, а парни, наоборот, крепчают? Подгибаю ноги и обнимаю за шею, чтобы ему удобнее было нести.

Перед дверью с явной неохотой ставит на ноги. По глазам вижу, опять что-то замышляет, но тут уж дудки. Сопротивляться не способна, но кое-что могу. Жму рукой на звонок, тем и спасаюсь.

В своей комнате медленно прихожу в себя, собираюсь по кусочкам. Эйфория помогает заняться растяжкой, действует не хуже анестетика. Боли не чувствую. Чуточку работаю над стопами, махи делать не хочу.

Уроков почти нет: конец года, время подведения итогов. Не вхожу в число должников, поэтому нет причин суетиться. Можно и в себе разобраться.

Сашку в срочном порядке уведомлять, что крепость пала, не буду. Сам должен понимать. Катрина, не теряя времени, раскладывает всё по полочкам. Я получила ещё один дар. У Катрины такого не было. Когда-то её ожидало короткое счастье сближения с Миклошем. Первые объятия, первый поцелуй и всё остальное, что позже освещает всю жизнь. Но первый поцелуй Миклошу Катрина подарила уже мёртвому.