— Кажется, я чувствую запах хлеба? — втянул он воздух.

— Хочешь? — вскочила на ноги старая кухарка.

— Не сейчас, дорогая Мария, возможно, позже.

— Обязательно захвати с собой буханку. А также варенье — ты не забыл моего варенья? О, милый мой мальчик, столько воспоминаний! — Она уголком передника вытерла глаза.

— Как хорошо! — воскликнул Дитер, откинувшись на спинку стула и чувствуя себя полностью довольным жизнью.

— А как мама? — осторожно спросила Мария — она явно опасалась того, что может услышать.

— С ней все нормально, — улыбнулся ей Дитер, мысленно послав женщине просьбу не задавать больше вопросов на эту тему.

— Она тоже живет в Мюнхене?

Очевидно, телепат из Дитера был никудышный.

— Нет. Она снова вышла замуж, — четко проговорил молодой человек — ему очень не хотелось бы услышать от этих людей бред о своей незаконнорожденности. — За одного англичанина, безупречного джентльмена.

— Так она теперь живет в одном из тех симпатичных английских домиков с разноцветными балками?

— Именно так. Дом окружает огромный парк — раза в два больше нашего, — вдохновенно соврал Дитер.

— Я рада. Плохо, что ты тогда уехал, в этом не было никакой необходимости. Мы пытались внушить это твоей матери, но она была явно не в себе — решила, что непременно отыщет твоего отца. Ее было не удержать, а жаль к Мюнхену приближались американцы, а не русские, как ей казалось. Меня поразило, насколько вежливо и уважительно держались американцы, ведь, что ни говори, мы были их врагами. Сколько раз мы думали о том, что случилось с тобой и твоей бедной мамой и куда вас занесла судьба! Она всегда была так добра к нам!

— Спасибо, Мария. Разумеется, она еще долго не могла забыть отца, и я уверен, что он навсегда останется самой большой любовью в ее жизни.

— Когда человек пропадает без вести, это всегда хуже, чем если доподлинно известно, что он погиб, правда? Чтобы оправиться от горя, нужно сначала увидеть тело, ведь так? Хочешь еще кусочек пирога?

— Нет, благодарю, — машинально ответил Дитер, чувствуя, как забилось его сердце: значит, серебро, лежавшее рядом с телом, тоже никто не нашел? — Ну и как вы здесь живете? — сменил он тему.

Вилли презрительно фыркнул:

— Ни за что не догадаешься, что нынешний хозяин был родным братом предыдущего! Он настоящий мот.

— Вилли, как можно такое говорить? — упрекнула его жена.

— Можно, Мария, можно. Должен признаться, нас с дядей Иоганнесом не связывают абсолютно никакие родственные чувства. Он совсем не похож на отца. Продолжай, Вилли, мне интересно узнать, что здесь происходит. По дороге сюда я не мог не заметить, что в поместье царит запустение. — От любопытства Дитер даже наклонился вперед. — А еще я видел, что лес срубили намного раньше срока и что дядя водит очень дорогую машину.

— Запустение… чертова машина… он идиот, просто идиот! — разволновался Вилли. Его больше не надо было подгонять: он разразился длинным обличительным монологом по адресу Йоганнеса, упомянув отвратительный уход за хозяйством, неаккуратную выплату жалованья и бездумную трату денег на пустые развлечения, невежество в отношении вин, пьянство, плохой вкус в отношении женщин и многое другое. Да, Мария и Вилли явно не одобряли образа жизни нового хозяина!

— А ты знаешь, где он сейчас? — с заговорщицким видом спросила Мария.

Дитер покачал головой.

— В постели с женой пастора — вот каков наш герр Йоганнес. Отвратительно! — бросила старая служанка и отрезала им всем еще по куску пирога.

— Каждый четверг пастор ездит на церковное собрание в Мюнхен и остается там ночевать, А наш Йоганнес набрасывается на его жену, как кобель на течную сучку.

— Отвратительно! — еще более пылко воскликнула Мария.

— Но хуже всего то, что он плохо кончит, — продолжал Вилли. — Он основал лесозаготовительную компанию — попросту говоря, сводит наши леса. Все подряды на поставку дерева от местных властей получает именно он. А ведь такие молодые деревья никуда не годятся: через год доски обязательно покорежатся. Все дело во взятках, которые он дает.

— Его мать очень переживает, — сообщила Дитеру Мария.

— Бабушка здесь?

— Да, она появилась тут вскоре после окончания войны, еще до того, как русские выпустили твоего дядю. Если тебя интересует мое мнение, лучше бы они этого не делали. Графиня управляла имением намного лучше, чем Йоганнес. Она прямо влюбилась в это место, старается о нем заботиться — в отличие от него.

Она что, утратила свое поместье? Кажется, оно было где-то в восточных землях? — спросил Дитер.

— Ее ободрали как липку. Бедняжка пришла сюда среди ночи, с одним чемоданом и служанкой, почти обезумевшей от страха. Эта служанка уже умерла, но даже когда она была жива, от нее было мало проку. Чемодан и одежда — вот все, что осталось у графини. Ее драгоценности, серебро — все это сгинуло! — затараторила Мария.