Шрифт:
«Когда я нашел Аполлодора, я быстро объяснил ему, что произошло...
и я сказал ему о своем желании: чтобы он поместил пустой флакон на лицо Мето, так чтобы Мето был обвинен в отравлении.
«Но почему, Мерианис? За что ты так обиделась на Мето?»
«Не обида, а разбитое сердце! С того момента, как я его увидела, я возжелала его.
Он должен был желать меня в ответ. Я открыла ему свои чувства, а он меня отверг. Я хотела, чтобы он страдал!» Она содрогнулась и закрыла лицо руками.
«А ты, Аполлодор?» — Цезарь бросил горящий взгляд на высокого сицилийца.
«Ты согласился на этот обман?»
Прежде, при любых обстоятельствах, позиция Аполлодора была исключительно эгоистичной.
уверенный, даже нагло-вызывающий; но теперь он опустил глаза и проговорил хриплым шёпотом: «Я сделал то, о чём меня просила Мерианис».
«Но почему, Аполлодор?»
«Потому что…» — процедил он сквозь зубы. «Потому что я люблю её».
«Понятно», — серьёзно кивнул Цезарь. «Должно быть, ты её очень любишь».
"Я делаю!"
Я больше не мог молчать. «Цезарь!» — крикнул я, но он снова заставил меня замолчать рукой и гневным взглядом. Он повернулся к Клеопатре.
«Что Ваше Величество скажет по этому поводу?»
Её поведение стало ещё более надменным, чем когда-либо. Клеопатра казалась холодной и неприступной, как мраморная колонна. «Такой обман, конечно, оскорбляет достоинство консула…»
«Это не менее оскорбительно для величия королевы, если она тоже была обманута своими слугами!»
«Да, но их преступление менее отвратительно, чем отравление...»
«Не менее отвратительно было бы, если бы результатом стала казнь одного из моих ближайших соратников, невиновного человека!» Цезарь глубоко вздохнул. «Ваше Величество, расплата должна быть налицо».
Волна смятения пробежала по безмятежному совершенству царицы, словно порыв ветра по спокойной воде. Когда она заговорила, голос её слегка дрогнул. «Консул говорит справедливо. За этот обман нужно расплатиться, и так и будет». Она перевела взгляд сначала на Мерианис, а затем на Аполлодора. Что-то глубокое было написано во взгляде, которым царица обменялась с этими двумя, самыми близкими из всех своих подданных. Царица отдала им молчаливый приказ; они молча его выполнили. Казалось, все трое перенеслись в тот уровень бытия, где ни Цезарь, ни я не могли их понять.
Итак, я извиняю своё бездействие во время последовавших событий. Они стали подобны актёрам на сцене, а мы с Цезарем – немыми зрителями, способными лишь с ужасом и благоговением наблюдать за ними.
Аполлодор достал кинжал. Позже я удивлялся, почему стража Цезаря не разоружила его. Но, как мы уже знали, он был искусен в ловкости рук и каким-то образом протащил оружие мимо них.
Аполлодор повернулся к Мерианис, которая стояла, дрожа, с закрытыми глазами, словно зная, что произойдёт дальше. Её губы беззвучно шевелились, произнося молитву. Аполлодор вонзил нож ей в сердце. Думаю, она умерла очень быстро, потому что, рухнув на пол, она лишь тихо и свистяще прошептала: «Милая Исида!». Её тело на мгновение содрогнулось, а затем замерло.
Не колеблясь, Аполлодор опустился на колени, поставил перед собой длинный окровавленный кинжал и навалился на него всем своим весом. Его смерть была ещё более позорной, чем смерть Мерианис. Он захрипел, кашлянул кровью на пол и с хрипом выдохнул. «Моя царица!» – воскликнул он, пытаясь поднять глаза.
В последний раз взглянув на Клеопатру, он закатил глаза. Челюсть отвисла. Изо рта потекла кровь. Он упал на бок, подтянув колени к груди. Его ноги дрыгались и брыкались, а потом он замер, как Мерианис.
Стражник у двери закричал и прибежал, за ним быстро последовали остальные. Цезарь поднял руку. «Назад!»
«Но, Консул!» — запротестовал охранник.
«Оставьте нас. Сейчас же!»
Искоса посмотрев на царицу и поворчав между собой, люди Цезаря отступили.
Клеопатра посмотрела на безжизненные тела у своих ног. Она резко вздохнула и вскрикнула. Слёзы потекли по её щекам. На мгновение мне показалось, что она окончательно потеряет самообладание и упадёт на пол, рыдая. Но она выпрямила шею, сдержала слёзы и обратила свои сверкающие глаза к Цезарю.
«Цезарь доволен?» — спросила она.
Я снова почувствовал необходимость заговорить, но Цезарь склонил голову, выпятил челюсть и взглядом заставил меня замолчать. «Цезарь... доволен».
Она опустила глаза. «И это дело закрыто?»
«Дело закрыто. Подданные королевы наказаны. Мето оправдан и будет освобожден. Мы никогда больше не будем говорить о том, что произошло на Антироде».
«Хорошо», – сказала царица. Она сняла длинную льняную мантию, собранную и заколотую на одном плече, отряхнула её и накрыла тела Мерианис и Аполлодора. «Если позволите, проследите, чтобы никто не прикасался к этим останкам. Бальзамировщики из храма Исиды скоро придут забрать их, чтобы на каждом этапе их путешествия можно было соблюсти все необходимые ритуалы».