Мне пришлось услышать это, а Цезарь держал папирус так, что я не мог его прочитать, хотя и мельком увидел греческие буквы. От этой новости краска отхлынула от щек Цезаря.

Цезарь опустил пергамент. Он поднял руку к Самуилу, давая понять, что услышал достаточно. «Потин», — сказал он, глядя прямо перед собой. Голос его был тихим и ровным, но что-то в его тоне заставило меня похолодеть.

«Консул?» — нахмурился Потин.

«Иди сюда, Потин».

Евнух прочистил горло. Голос его дрожал. «Главный камергер царя Египта — не слуга, которого может вызвать кто-либо, кроме царя, даже консул…»

«Потин, иди сюда!» — голос Цезаря был подобен грому.

Евнух встал. Птолемей перевёл взгляд с Потина на Цезаря и обратно. На мгновение я заметил замешательство на лице царя, прежде чем он принял маскоподобное выражение, к которому был так искусен.

Потин подошёл к Цезарю медленно и осторожно, словно ко льву. «Что требуется консулу?»

Цезарь протянул ему папирус. «Эти слова написаны вашей рукой, лорд-камергер?»

Потин презрительно ухмыльнулся. «Лорд-камергер привык диктовать документы; саму запись делает писец…»

«Если только слова в письме не слишком конфиденциальны, чтобы их мог услышать даже самый доверенный писец, или их не подслушали все шпионы, что таятся в стенах этого дворца».

Потин бросил на Самуила, а затем на Цезаря сердитый взгляд. «Думаю, консул не чужд роли шпиона».

Цезарь с нежностью взглянул на Самуила. «Некоторые из моих людей иногда подшучивают над Самуилом. Они называют его робким; говорят, что он вздрагивает при виде собственной тени. Но эта пугливость делает Самуила очень наблюдательным. Некоторые подшучивают над его маленьким ростом; но и это качество имеет свои достоинства, ведь оно позволяет человеку незаметно приходить и уходить, а иногда даже проходить сквозь стены».

«Тогда ты признаешь, что этот мерзавец шпионил за мной!»

«Самуил просто заботится о безопасности своего господина. Ему не нужны мои указания. Но да, Самуил наблюдал за тобой, Потин. Он знает о твоих передвижениях. Он видел, как ты пишешь это письмо, которое, по просьбе Самуила, мои люди отобрали у твоего гонца. Гонца можно пытать, чтобы он выдал источник письма, или ты можешь просто признаться, что написал его сам, Потин».

«Ложь! Это существо выдумало этот хитроумный обман. Он предал тебя, Консул. Он выставил тебя дураком».

«Не думаю, Потин. Если человек не может доверять своему парикмахеру, кому он вообще может доверять?»

Цезарь снова протянул письмо Потину. «Возьми его! Прочитай вслух».

Потин взял папирус. Он уставился на него, слегка покачиваясь вперёд и назад, словно у него кружилась голова. Он отчаянно посмотрел на Птолемея. «Ваше Величество!»

Король сердито посмотрел на него. «Делайте, как говорит консул, лорд-камергер».

«Прочти!» — приказал Цезарь.

Потин вздрогнул и повиновался. «Ахилле, командующему войсками нашего законного царя, от Потина, лорда-камергера, как вы можете убедиться по печати на этом письме: приветствия». Вот видите! Печать сломана; воск отсутствует. Нечего доказывать…»

«Читай дальше, Потин, — прорычал Цезарь. — Читай и не останавливайся, пока не дочитаешь письмо, иначе я прикажу своим людям пронзить тебя со всех сторон».

По кивку Цезаря один из стражников ткнул Потина копьём в спину. Евнух вскрикнул: «Прошу вас, консул! Хорошо, я прочту.

«Хотя раньше я советовал царю пойти на компромисс, устраивающий римского захватчика, хотя бы для видимости, теперь я вижу, что любой компромисс может привести лишь к катастрофе. Мы должны действовать, и быстро. Я сделаю всё, что в моих силах, во дворце, но наши враги хорошо охраняются, особенно после неудачной попытки отравления неизвестными лицами». Видите ли, консул! Письмо доказывает, что я не имел никакого отношения к недавнему покушению на вашу жизнь; я понятия не имею…»

«Читайте дальше!»

Потин снова вскрикнул и выгнулся; по красному пятну на его одежде я видел, что копьё пронзило кровь. Он ахнул и продолжил читать. «Я сделаю всё, что смогу… чтобы решить эту проблему самостоятельно. Но тем временем вы должны быть готовы к битве с врагами, которые сейчас держат царя в заложниках. Ни в коем случае нельзя подвергать жизнь царя опасности…»

Вот, Ваше Величество, видите ли вы доказательство моей преданности вам? Не прикажете ли вы этому римлянину отозвать своих мастифов?

Птолемей бросил на Потина непроницаемый взгляд. «Читайте дальше, лорд-камергер».

Потин сильно задрожал. Голос его дрожал. «Ни в коем случае нельзя подвергать жизнь царя опасности. Но как бы ни было прискорбно, жертвы во дворце могут быть… неизбежны. В случае худшего я предпринял шаги, чтобы тайно вывезти из дворца сестру царя Арсиною; она должна прибыть к вам как раз перед этим письмом. Берегите её, ибо для сохранения нашей легитимности в глазах народа хотя бы один представитель царского рода должен пережить грядущую битву. Сделайте всё возможное, чтобы уничтожить лжецарицу и изгнать чужеземца». Ваше Величество, я имел в виду, что сам Цезарь может убить вас, если Ахилл доведёт меня до отчаяния! Я никогда не был менее чем вашим самым преданным…»