Моё внимание привлекло ещё одно движение. Среди преторианцев, собравшихся на ступенях храма, мелькнул шлем. О нет!

Вчера, как раз передо мной, Главный Шпион навещал Ма. Должно быть, она передала ему то же, что и мне. Теперь Анакрит и часть Стражей были в пути, и я догадывался, куда они направляются. Они тоже направлялись к Храму Дианы Авентинской – и, вероятно, прибудут раньше меня.

XL

Сенатор приподнялся со своего места. Он любил подвиг. Елена Юстина оттолкнула его. «Маркус, возьми меня!» — «Нет». Я не хотел говорить ей, что это может быть опасно. «Перестань отгораживаться от меня, Маркус». Она никогда не изменится.

Она укротила негодяя, остепенилась, родила двоих детей, вела хозяйство.

– но Елена Юстина никогда не станет почтенной матроной, довольствующейся семейной жизнью. Мы впервые встретились во время приключения. Действие было частью наших отношений. Всегда было и всегда будет.

Мы с ней устроили настоящую борьбу воли, которая мне понравилась больше, чем следовало бы. Глядя в эти тёмные, полные решимости глаза, она, как всегда, поцеловала меня, и я почувствовал, как по моему лицу скользнула улыбка. Я хотел, чтобы она была в безопасности, но в то же время хотел, чтобы она пришла. Елена заметила мою слабость. Она тут же сдернула парик. Её собственные тонкие волосы были заколоты под ним, но со свистом вылетели. На ней было мало украшений; в простом коричневом платье под ещё более простым плащом она будет незаметна на улицах. Очевидно, это было задумано. Она наклонилась, беззвучно прошептав матери на ухо: «Мы просто поищем…» «О, пописать на колонну, Маркус! Будь как все». Елена, сияя, расхохоталась. Я ухмыльнулся сенатору поверх головы Джулии Юсты, которая снова рылась в своей корзине, ничего не замечая. Камилл Вер, запертый там, на пиру, бросил на нас завистливый взгляд. Затем я схватил Елену за руку, и мы ушли. Мы столкнулись с Титом Цезарем. Молодой, великолепный в пурпуре, известный своим великодушием, наследник империи приветствовал нас, словно любимых кузенов. «Ещё не уходите, Фалькон?» «Следуете за наводкой по этому делу, сэр». Тит поднял брови и указал на Анакрита. «Я думал, всё в порядке». «Совместная операция, сэр!» — солгал я. Его взгляд задержался на Елене Юстине, явно недоумевая, зачем она идёт со мной. «Я всегда беру девушку, чтобы она держала плащи».

«Должна быть компаньонкой!» — фыркнула Елена, позволив Титу увидеть, как она сильно пихнула меня локтем, поправляя моё дерзкое предложение. С самодовольной улыбкой, адресованной наследнице империи, я оттащил её прочь.

Анакрита задержали. Рабы, охранявшие статую, не хотели отпускать его, пока не проверят Сатурна на наличие повреждений. Они толпились вокруг Шпиона; он замер, отчаянно пытаясь избавиться от нежелательного внимания, не привлекая к себе ещё большего внимания.

Этот человек был совершенно некомпетентен. Ему бы ещё повезло, если бы он избежал своего неудачного путешествия на разлитом масле без обвинения в оскорблении бога. Я не стал оставаться смотреть.

Мы шли пешком. В лёгких кожаных туфлях с неаккуратными ремешками и хлипкой подошвой каждая неровность мостовой мучила наши ноги. И всё же нам не нужно было толкаться.

о принятии решений. Единственной нашей проблемой было проталкиваться сквозь толпу.

Сначала пирующие, которые были веселее, чем следовало бы, учитывая, как трудно было найти хоть немного бесплатного вина. Затем голодные зеваки, которые не видели смысла позволять приглашённым уклоняться от своих обязанностей.

Сатурналии!» И 10 тебе, таращащаяся угроза... Нас пинали и толкали локтями — все это, конечно, в приподнятом настроении — и мы убежали только после того, как все были избиты и обруганы.

Я решил, что Анакрит направляется по Капитолийскому спуску, поэтому мы свернули в другую сторону. Я провёл нас через арку Тиберия и арку Януса к задней части храма, затем свернул вдоль тёмного заднего портика базилики. Со стороны Палатина было пустынно, если не считать нескольких вечно лелеющих надежды женщин лёгкого поведения, но никто не пытался к нам приблизиться. В дальнем конце мы свернули направо по Викус Тускус, затем свернули к Большому цирку и рванули через улицу Двенадцати ворот. Чтобы подняться на Авентин, я выбрал первый крутой переулок. Храм Флоры, затем Храм Луны. Поворот налево, шаркающий шаг направо, и мы вышли к храму Минервы, где я велел Клементу установить свой наблюдательный пункт.

Храм Дианы, окруженный огромными двойными портиками, раскинулся под углом совсем рядом, сразу за точкой нашего прибытия.

Везде должно было быть тихо и темно, но площадь перед храмами пылала лампами, звучала музыка и раздавались возбуждённые голоса. Мы выбрали неудачную ночь. Район был переполнен толпой вольноотпущенников, которые провозглашали богиню Диану своей покровительницей. Их главным праздником считается праздник рабов в Августовские иды, день открытия храма столетия назад; во время Сатурналий вольноотпущенники снова надевают шапку свободы, если устали от трезвой жизни и хотят снова предаться буйству. Поющая и танцующая толпа перемешивалась с другими, чья застенчивость выдавала в них беглецов. Если эти скрытные души и прятались в храме, то теперь они вышли наружу, чтобы повеселиться на улицах, думая, что праздник даст им безопасность. Но мне показалось, что я узнал некоторых из тех, кого я видел во время своего тёмного приключения на Аппиевой дороге. Я определённо знал их тревожные привычки. Целая стая их сновала вокруг, словно незваные гости, явно пытаясь нервировать других людей.

«Привет, красавчик!» — поприветствовал меня Клеменс, бросив насмешливый взгляд на мою синюю тунику и мягкие туфли. Отбросив шутку, исполняющий обязанности центуриона помог мне перекинуть через голову ремень с мечом. Спрятав его под плащом, я прижал привычную тяжесть оружия к правой руке. Остальные тоже несли. Это было незаконно, но законы для частных лиц в Риме не были составлены для случаев, когда вам, возможно, придётся обыскивать старейший храм, записанный понтификом, в поисках врага государства. «Тут немного хлопотно, Фалько!»

«Вечер будет весёлым. Предупреждаю, нам придётся соперничать с преторианцами.

Охранники». «Маркус знает, как организовать хороший вечер», — сказала Хелена Клеменсу, возможно, с гордостью за меня. «Ио!»

Нам с трудом удалось протиснуться сквозь толпу обезумевших гуляк. К тому времени, как мы добрались до алтарного двора под крутыми ступенями храма Дианы, всё шло уже не так, как планировалось. С пологого изгиба спуска Публициуса к нам приближались носилки Анакрита, в которых, по-видимому, он сидел, развалившись, массируя вывихнутую лодыжку. За ними шёл небольшой вооружённый эскорт.