Юстин протиснулся сквозь толпу жрецов и жриц, наблюдавших за уличным празднеством; они были слишком ошеломлены, чтобы остановить его. Он исчез в глубине. Лентулл последовал за ним. Никто не предполагал, что они захотят проверить время по старым солнечным часам, установленным снаружи, или ознакомиться с древним договором между Римом и городами Лациума, хранившимся в целле.

«Это был Квинтус!» Прежде чем Елена успела броситься за ним, мне удалось схватить ее.

Анакрит подал сигнал страже. Стеснённые мародерствующей толпой, тяжёлые войска собрались для штурма храма. Мы с Клементом обменялись мучительными взглядами. Мы приняли решение. Мы с ним сняли плащи, за нами последовали люди из Первой адъютрисы, которые заметили своего товарища Лентулла, входящего на территорию, и поняли, что он в беде. Мы, как один, свалили одежду в руки Елены. «Марк, я пришла не только для того, чтобы быть той девчонкой, которая держит плащи!»

«Сделай это. Ты героиня, но ты не можешь сражаться со стражей. В любом случае, госпожа, ты знаешь цену плащам!» Моя улыбка остановила её. Пошатнувшись под тяжестью тяжёлой зимней шерсти, она на мгновение сдалась. «Похоже, нам стоит помочь твоим людям», — очень вежливо сказал я Анакриту. Этот простак выглядел шокированным, увидев, что мы вооружены мечами. Затем мы все бросились в атаку.

Пробираясь сквозь толпу и поднимаясь по ступеням, топча каблуки преторианцев, поднимавшихся перед нами. У всех на Авентине есть чувство оторванности от Рима. Это связано с Ромулом и Ремом. Наш холм занимал Рем; когда его убил его близнец, Авентин был исключён из первоначальной городской стены, которую достроил Ромул. Храм Дианы — старейший и самый почитаемый в Риме.

но когда-то он находился за пределами Рима, и это наделяет его жрецов чувством превосходства.

Эти возмущенные деятели подняли руки и запретили гвардии вход.

«Вы оскверняете нашу святыню! Не совершайте насилие в месте убежища!» Существуют прецеденты, когда богине Диане приходилось просить о возвращении беглеца, но даже если вы Александр Македонский и вся его свита, вы должны быть вежливы.

Гвардейцы, считавшие, что могут идти куда угодно, были возмущены. Завязалась перепалка. Переговоры ни к чему не привели, поэтому, благодаря своему оружию, гвардейцы перехватили инициативу и, лязгая оружием, прямиком вошли в здание. Однако они замедлили шаг. Некоторые даже почтительно сняли шлемы, войдя во внутренние помещения.

Мы были без шлемов. Но, как и гвардейцы, ворвавшись в тускло освещённое помещение, мы пошли тише. Мы прошли сквозь лес колонн в сумрачные, пахнущие благовониями пространства. Со всех сторон на нас смотрели статуи амазонок с тревожно-дружелюбными выражениями лиц. В центре святилища возвышалась высокая статуя, подобная эфесской: Диана, многогрудая богиня-мать, с безмятежной улыбкой на позолоченных губах, протягивала руки ладонями вверх, словно приветствуя беглецов.

Мы держались за рукояти мечей, но держали их в ножнах. Мы изо всех сил пытались обогнать гвардейцев, но эти наглые ублюдки нас сдерживали.

Некоторые развернулись, встали плечом к плечу и зажали нас в углу. Плохая идея была пытаться прорубить себе путь.

Юстин и Лентулл исчезли. Казалось, больше никого не было.

За нами протиснулась толпа жрецов и жриц. Они зашипели, когда стража начала систематический обыск. Какое-то время эти чурбаны старались не создавать беспорядка в храме, но их обычным делом было небрежно разбрасывать вещи. Вскоре упал канделябр. Раздался шум: жрецы, крякая, пытались сбить пламя занавесом, «помогая» им ободрённые стражи, которые срывали с вешалок ещё больше драпировок и отбрасывали их в сторону. Вотивные статуэтки пинались под неуклюжими сапогами. Пока жрицы визжали и набрасывались, защищая храмовую утварь и сокровища, ликующие стражи нашли Ганну.

Группа преторианцев плотно окружила ее, не давая ей возможности сбежать.

Они не причиняли ей вреда. Но Ганна была молода, иностранка, и у неё не было опыта в разрешении конфликтов. Она кричала и, конечно же, продолжала кричать. Это оказалось слишком для Юстина, и он выскочил из своего убежища.

Лентулл снова настиг его.

Ситуация приняла угрожающий оборотень. Стражники наконец обнажили мечи, и прислужники храма сошли с ума. Юстин и Лентулл, крича, бросились через святилище к Ганне, где столкнулись с рядом сверкающих острыми мечами, которыми владели жестокие мужчины с двадцатилетним опытом владения ими. Свет был тусклый; пространство было тесным; в мгновение ока всё превратилось в кошмар. Юстин, хотя и безоружный, кричал стражникам, требуя освободить девушку. Они наступали на него с явными намерениями; Лентулл, у которого был меч, бросился между ними. Мы с Клеменсом пытались оказать разумное влияние, но нас всё ещё зажали в углу другие стражники, которые теперь решили нас разоружить. Пока мы передавали оружие из рук в руки, чтобы избежать конфискации, я наблюдал, как Ганну вытаскивают наружу. Вырвавшись, я бросился на крыльцо и увидел, как её несут вниз, на площадь, где протаскивают сквозь скандирующую толпу и запихивают в носилки, которые принесли Анакрита. Он бросил на меня отталкивающий, торжествующий взгляд. Кто-то вмешался: Елена Юстина бросила охапку плащей и снова обратилась к Шпиону. Толпа затихла, услышав её. Она поняла ситуацию. Я знал, что она будет возмущена обращением с Ганной, но она говорила ясно и вежливо, звучащим голосом, чтобы все слышали: «Анакрит, я здесь, чтобы сопровождать Ганну…»

С одобрения Тита Цезаря. Пожалуйста, будьте осторожны. Вам понадобится вся ваша дипломатия.

Ганна слишком молода, чтобы участвовать в мятеже, и ей не грозит казнь. Эта невинная девушка прибыла в Рим всего лишь как спутница Веледы – сама её шаперон. Теперь мы намерены хорошо с ней обращаться и сделать её другом Рима. Тогда мы сможем отправить её обратно, откуда она пришла, чтобы она распространяла среди варваров весть о том, что мы – цивилизованные люди, которых следует считать союзниками. – Я знаю, что делаю! – неловко фыркнул Шпион. – Конечно. Но куда бы вы её ни послали, я пойду сама. Не дожидаясь ответа Шпиона, Елена забралась в носилки вместе с Ганной. Рабы тоже не стали дожидаться его реакции. Они подхватили стрелы и двинулись в путь в сопровождении отряда преторианцев. Ликующая толпа разделилась, позволяя группе покинуть место происшествия и двинуться вниз по Авентину. Анакрит, вероятно, приказал отвести Ганну в какую-нибудь ужасную камеру для допросов. С Хеленой в качестве посредника это могло бы стать совершенно иным поводом для задуманной им пытки. Для меня внезапный уход Хелены был одновременно и плюсом, и минусом, но у меня были проблемы и похуже.

Разъярённый Анакрит взбежал по ступеням, прорвавшись сквозь стражу и требуя встречи с Юстином. Но когда мы все с трудом вернулись в храм, мстительно толкаясь и расталкивая жрецов, его уже не было видно. В тёмном помещении – ещё более тёмном, поскольку лампы погасли в перестрелке – Клемент и большинство наших людей столпились вокруг распростертой фигуры. Лентулл лежал на земле прямо перед статуей Дианы. Его левая нога выглядела так, будто её почти оторвало.

Но Клеменс уже поднял её: Минний и Гауд поддерживали ногу, а Павел стоял на коленях позади Лентулла, поддерживая его голову. Пока Клеменс пытался наложить жгут, кровь пропитывала тунику, которую он снял и использовал для этой цели. Кровь растеклась по всему каменному полу. Солдаты кричали, зовя Лентулла по имени. Он не издавал ни звука, ни движения.