«Вот вы где!» Болито вышел из люка и взглянул на компас, прежде чем поприветствовать вахтенного офицера.

Эйвери наблюдал за ним и был тронут тем, как легко он преодолевал расстояние от квартердека до бака, от героя флота до обычного матроса; и, должно быть, на его лице отразилось восхищение и печаль. Болито посмотрел сначала на Анемон, а затем на Олдэя, стоявшего у одного из орудий.

Затем он тихо спросил: «Он ведь тебе рассказал, да?»

«Немного, сэр. Можете мне доверять». Он помедлил. «Неужели ничего нельзя сделать?»

«Полагаю, что нет», — улыбнулся он. «Давайте примем моего племянника и узнаем, что ему известно!»

Это было поразительно. «Полагаю, что нет», — сказал он. Но его тон подразумевал обратное.

Эйвери взглянул на Олдэя и увидел, как тот коротко кивнул. Его приняли.

Болито стоял прямо у двери лазарета. За корпусом море было погружено в полную тьму, лишь изредка вспыхивающее свечение или разбивающийся гребень волны выдавали движение. На корабле казалось даже тише обычного, но не из-за страха наказания.

Перед тем, как сгустилась тьма, скрывая корабли друг от друга, Ларн подал последний сигнал. Тьяк заметил несколько кораблей на северо-востоке. Это мог быть только противник.

Болито вспомнил короткий визит Адама, чтобы получить приказы и описать ужас, увиденный им на дрейфующей «Оркадии». У него было стойкое ощущение, что, как бы плохо это ни было, Адам избавил его от худшего. Он описал, как чувствовал себя, покидая зону патрулирования, чтобы присоединиться к ним, и как возвестил о своём приближении единственным бортовым залпом, услышанным впередсмотрящим. Он заметил арабскую марсельную шхуну, которая, должно быть, следовала за «Анемоной» после того, как она покинула «Оркадию»: один из разведчиков Баратта или работорговец, всё ещё готовый рисковать попасть в плен. В любом случае, времени на погоню было слишком мало, да ещё и риск потерять её в приближающемся дождевом шквале. Адам дал бортовой залп с большой дистанции и бросил судно без мачт, предоставленное самому себе.

Силы противника были неизвестны, но их численность, вероятно, уже была записана в голове Баратта, как план действий.

Кем бы они ни были, они не собирались уходить в темноте. Они держались как можно ближе друг к другу до рассвета.

Болито мог представить себе, как внизу дежурит «Валькирия», размышляя о том, что, по их мнению, неизбежно, а люди с земли и молодёжь спрашивают стариков, чего им ожидать. Каково это?

Он услышал, как Эйвери тихо идёт позади него, оставляя его наедине с его мыслями, готовый мгновенно прийти на помощь, если понадобится.

Откуда он знал, что Тревенен трус? В его голосе не было ни тени сомнения. Что-то ему сказал Силлитоу, или это был его отец, погибший в бою?

Награда Тревенена за то, что он солгал под присягой, чтобы спасти своего капитана от позора, была немалой. Быть капитаном «Валькирии» теперь было достаточной привилегией, чтобы обеспечить ему повышение до флагмана, если он сможет избежать неприятностей или оскорблений Хэметта-Паркера. В данном случае это не было трусостью, но было столь же опасно.

Минчин вынырнул из тени. «Да, сэр Ричард?»

«Как он?»

Минчин почесал голову. «Сплю. Немного поволновался, но это обычное дело».

Он ухмыльнулся, когда Херрик крикнул: «Кто это?»

Болито вышел на свет одинокого фонаря. «Я здесь, Томас».

Херрик задыхался от боли, пытаясь сесть. Сквозь стиснутые зубы он воскликнул: «Чёрт возьми! С одной рукой проблем больше, чем с двумя!» Затем он снова затих, его глаза светились в мерцающем свете.

«Значит, нам придется сражаться?»

«Мы должны победить, Томас».

Херрик отпил из кружки, которую ему протянула Лавлейс. «Вечно одно и то же. Не хватает кораблей там, где они нужны. Мы уже не раз это знали, да? Они ничему не учатся, потому что им не нужно это видеть. Чтобы это сделать!»

«Полегче, Томас».

«Знаю, знаю». Он покачал головой из стороны в сторону. «И я тебе тоже ни к чему!»

Херрик впервые увидел Эйвери. «Я оскорбил вас во Фритауне, мистер Эйвери». Он отвернулся. «Я тоже слышал о Дженуре. Возраст не тот».

Болито снова остановился у двери. Постарайся поспать. Я позабочусь, чтобы о тебе позаботились, если…

Херрик поднял левую руку. «Если. Это тоже звучит пугающе».

За пределами лазарета корабль казался мирным. Несколько мичманов сидели тесным кружком, и лишь в свете их глаз можно было разглядеть их лица. Словно члены какой-то строгой религиозной секты; но Болито знал, что они задают друг другу вопросы о морском деле и навигации. Готовясь, как и все «юные джентльмены» флота, к тому волшебному дню, когда их будут экзаменовать на лейтенанта. Для мичманов это была первая, непреодолимая ступенька лестницы, и мало кто видел дальше.