Из люка показались охранники, и около двадцати заключенных грубо вытолкнули на солнечный свет.

Херрик увидел, как один из вертлюгов слегка шевельнулся: наводчик ждал, чтобы потянуть за шнур, способный превратить толпу людей в кровавую кашу. Они выглядели жалко, подумал он. Грязные, небритые, моргающие, как старики, на ярком солнце. Один из них был в ножных кандалах и лежал у шпигатов, отвернув бледное лицо от остальных.

Он услышал, как кто-то сказал: «Побереги свою жалость, Сайлас! Они проглотят тебя, как только увидят!»

Херрик снова подумал о Болито. Мне следовало не забыть спросить о его глазе. Как он справляется? Заметили ли остальные, что что-то не так?

Помощник капитана с грохотом появился на палубе. Он соскользнул вниз по бакштагу, и любому сухопутному человеку это оцарапало бы ладони, словно лезвие ножа.

Он сказал: «Бригантина, сэр. Достаточно маленькая». Он взглянул за корму, словно ожидая увидеть её паруса на горизонте. «Она нас догоняет».

Уильямс задумался. «Ну, здесь она не может быть работорговкой. Ей некуда идти».

Помощник замялся. «А вдруг она пират?»

Уильямс широко улыбнулся и похлопал его по плечу. «Даже пират не настолько глуп, чтобы желать набить ещё двести животов, а у нас почти ничего другого нет».

Херрик сказал: «Если она враг, ты все равно можешь ее прогнать».

Уильямс снова забеспокоился. «Дело не в этом, сэр. Дело в пленных. Если они разбегутся, мы не сможем их удержать». Он посмотрел на своего товарища. «Позови стрелка и скажи ему быть наготове. У нас шесть двенадцатифунтовых пушек, но с тех пор, как я принял командование, им ни разу не приходилось вступать в бой».

Помощник неуклюже ответил: «Судя по всему, и раньше тоже!»

Матрос, занимавшийся сращиванием возле трапа, встал и указал назад. «Вот она, сэр!»

Херрик взял телескоп со стойки возле компасного ящика и пошел на корму, держа его обеими руками.

Другое судно быстро их догоняло. В выдвинутую подзорную трубу он вскоре обнаружил её раздутый форштевень и кливеры, а топсели полностью скрывали другую мачту. Двигались вперёд, вовсю используя тот же ветер, который не мог заставить «Принца Генри» достаточно быстро держать дистанцию.

«Она носит бразильские цвета, сэр!»

Херрик хмыкнул. Флаги мало что значили. Его профессиональный взгляд выстроил картинку в объективе телескопа. Быстрый и ловкий, служанка на все руки. Но бразилец, здесь? Казалось маловероятным.

Спри спросил: «Мы будем бороться, если она попытается, сэр?»

Уильямс облизал пересохшие губы. «Может быть, им нужны припасы, даже вода». Потом он сказал: «У нас едва хватает на себя». Он принял решение. «Все пленные внизу. Передайте стрелку, чтобы открыл ящик с оружием, а потом вооружитесь». Он повернулся к морскому офицеру с седеющими волосами, но Херрик уже ушёл.

Один моряк сказал: «Она умная штучка!» Уважение моряка к хорошо управляемому судну, независимо от того, враждебно оно или нет.

В своей каюте Херрик стоял у одного из своих матросских сундуков и после некоторого колебания открыл его, так что его контр-адмиральский мундир засиял в отраженном солнечном свете, словно оживая. Он вытащил металлическую коробку, в которой хранились его лучшие эполеты, те самые, которые так любила видеть на нем Дульси. Он поморщился. Те самые, которые он носил на военном суде. Он отбросил в сторону свой простой черный мундир и бриджи и медленно и методично оделся, все еще думая о преследующей бригантине. Он подумал было еще раз побриться, но чувство дисциплины и правильного заставило его отказаться от этой идеи. Водный паек был одинаковым для всех в этом жалком ущелье, от капитана до последнего преступника, даже для того, кто к этому времени, возможно, достиг цели своего пути на морское дно.

Он сел, написал несколько слов в письме, запечатал его и аккуратно положил в длинный кожаный футляр для телескопа. Его рука коснулась письма, а также отпечатанного золотом адреса в Лондоне людей, которые его составили. Он взглянул на себя в зеркало, на немыслимые эполеты, каждый с серебряной звездой. Он даже улыбнулся без тени горечи. Удивительное это было путешествие для сына бедного клерка из Кента.

Что-то шевельнулось в толстых стеклянных окнах, и он увидел, как другое судно взлетает навстречу ветру, маневр был идеально рассчитан, хотя оно и убрало паруса.

Он услышал крики на палубе, когда зеленый бразильский флаг спустили с вершины и тут же заменили на трехцветный.

Херрик подобрал меч и заткнул его за пояс. Он неторопливо окинул каюту последним взглядом и направился к трапу.

«Она француженка!»

У Уильямса отвисла челюсть, когда он уставился на Херрика, такого спокойного в своей форме.

"Я знаю."

Уильямс внезапно разозлился: «Дай этим ублюдкам мяч, мистер Ганнер!»

Грохот двенадцатифунтового орудия вызвал крики тревоги между палубами и вопли женщин.