Она сопровождала его в Адмиралтейство, но только по его настоянию. «Мы едины, Кейт. Мне тошно от притворства!»

Годшел, казалось, был искренне рад её видеть и, конечно же, заметил кольцо, которым, как она полагала, Ричард обвенчал её в маленькой церкви в Зенноре. Затем, пока Болито ушёл обсудить другие дела, она прошла по коридорам Адмиралтейства к карете, ожидавшей её у ступенек.

Теперь она поняла, что другая сестра Ричарда, Фелисити, смотрит на неё враждебно. Враг, и она всегда будет им.

Кэтрин подумала о Ричарде, разговаривавшем с людьми в шлюпке, скрывавшем своё разочарование, когда они увидели землю, а потом обнаружили, что это был жестокий, пустынный остров. Она вспомнила его лицо, каждую черту, когда он сплотил их обещанием другого острова, воды и спасения. Нет, она никогда не забудет.

Она посмотрела на задумчивый профиль Адама и подумала, не видел ли он Зенорию, которая уехала с сестрами Кина, чтобы воссоединиться со своим мужем в Хэмпшире.

Странно, как все вокруг изменились… даже дом, где Фергюсон и остальные приняли их с диким восторгом, и не без слез. Ричард же, напротив, смог это принять; он привык к гораздо более длительным разлукам в море. Но его воссоединение с Адамом было очень трогательным, и только обняв его сама, она увидела тихое отчаяние в его глазах. Уязвимый. Как Тьяк, потерявший то, что уже никогда не вернёт. Она отвернулась, когда Адам повернулся к ней. Возможно, безопаснее было не зацикливаться на этом.

Роксби непреднамеренно положил всему этому конец.

Он сидел за столом, широко улыбаясь, его лоб блестел от возбуждения и хорошего портвейна.

«Одним из моих сожалений является то, что капитана Валентайна Кина и его прекрасной юной невесты нет с нами сегодня вечером. Держу пари, что, когда они встретились лицом к лицу, у некоторых были влажные глаза, потому что, казалось, всё было против них». Кэтрин увидела, как пальцы Адама сжались в кулак, когда Роксби продолжил: «Но у моряка должен быть кто-то, кто ждал его, когда он вернется со службы у короля». Он с нежностью взглянул на своих двоих детей, Джеймса и Хелен. Последняя недавно вышла замуж за преуспевающего молодого юриста; разлука не грозит, подумал он. «Поэтому я надеюсь, что наш доблестный капитан Кин скоро познает радость, — он подмигнул жене, — и трудности воспитания детей!»

Это вызвало смех и стук по столу. Кэтрин знала, что Ричард всё ещё наблюдает за ней. Вероятно, она ошибалась, почуяв это; и Ричард никогда не должен об этом узнать.

Роксби посерьезнел: «Приглашаю вас всех встать и поднять бокалы за величайшего сына Фалмута и за леди Кэтрин, чья красота сравнима только с её мужеством!»

Они выпили тост, а затем снова устроились поудобнее, пока слуги расставляли по всем местам тарелки с фруктовым компотом.

Болито вздохнул. У него никогда не было хорошего аппетита с тех пор, как он был мичманом. Он улыбнулся, вспомнив это. Даже корабельные крысы, питающиеся крошками печенья, иногда были уделом молодых джентльменов… Он смотрел на Кэтрин, желая быть рядом с ней, прикоснуться к ней: эта разлука и бесконечное веселье напомнили ему о той ночи, когда они снова встретились в Английской гавани, когда её коварный муж устроил для него такой ужин. Это была пытка; и он видел все опасности, но не обращал на них внимания.

Он дернул себя за жилет. После пережитого на ялике он вернулся домой значительно похудевшим, но грандиозный пир Льюиса Роксби из рыбы, птицы, оленины и множества других блюд уже позаботился об этом.

Он размышлял над необычайными вещами, которые ему рассказал Годшел. Он спросил, что случилось с капитаном Гектором Госсажем, флагманским капитаном Херрика в злополучном конвое.

Годшел наливал себе вина и остановился, чтобы погрозить ему пальцем.

«Контр-адмирал Госсаж, будьте любезны. Он также получит специальную пенсию, когда окончательно закончит службу во флоте… сейчас он командует экспедицией по добыче древесины для строительства кораблей. Видит Бог, в Англии осталось мало подходящих для этого лесов». Он покачал головой. «По правде говоря, это маловероятно».

Болито вспомнил частную беседу, которую он наблюдал между судьёй-адвокатом и сэром Полом Силлитоу во время суда над Херриком. Неужели я настолько наивен, что не могу распознать взятку? Они убедили Госсажа дать показания, оправдывающие Херрика, не говоря уже о том, чтобы освободить Адмиралтейство от долгов, которые ему пришлось бы выплачивать.

Другие новости. Когда «Золотистая ржанка» была объявлена потерянной, Годшал спешно отправил замену к мысу Доброй Надежды. Ещё одно лицо: контр-адмирал, достопочтенный виконт Ингестр, один из трёх старших офицеров военного трибунала.

Годшел был в прекрасном расположении духа. «Боже мой, сэр Ричард, как же мне приятно видеть вас и это прекрасное создание, которое приехало вместе с вами. Только подумайте, приезжайте на месяц позже, и вы могли бы присутствовать на великолепной панихиде в свою честь здесь, в Лондоне!»

Итак, потеря «Золотистой ржанки» изменила всё. Кин больше не будет коммодором, и ни о каком участии в португальской кампании не могло быть и речи. Он рассказал большую часть Кэтрин, пока карета катилась по набережной в тихий Челси. Когда их светлости сочтут нужным, он снова поднимет свой флаг над «Чёрным принцем», который всё ещё стоял в Портсмуте. Последняя выходка его флагмана казалась едва ли правдоподобной – разве может столь новый корабль, лишенный памяти, обладать собственной волей, как когда-то его старый «Гиперион»? Он покинул причал после завершения ремонта, с новым капитаном во главе и ещё не выбранным адмиралом, и тут же столкнулся со старым двухпалубным судном, использовавшимся в качестве плавучего склада. Двухпалубное судно накренилось и затонуло, борт которого всё ещё оставался над водой, а «Чёрный принц» вернулся в док для дальнейшего ремонта. Теперь его новому капитану предстоял военный трибунал. Судьба. Так должно было быть.

Годшал мрачно посмотрел на него. «Если вы согласитесь, это снова будет Карибское море, сэр Ричард. Я не буду вас винить, если вы откажетесь, после всего, что вы пережили».

Болито достаточно хорошо знал адмирала, чтобы понять, что на самом деле он имел в виду противоположное.

Кэтрин слушала его молча, ее взгляд скользил по проплывающим мимо пейзажам: реке и торговцам, бродячим собакам и солдатам с их женщинами у таверны.

«Не буду спорить, любимый. Я знаю, кто ты. Я видела и разделила ту другую жизнь, которую мало кому дано испытать». Она посмотрела на него с внезапной гордостью. «Я так тебя люблю…»