Адам чувствовал, как кровь стучит в мозгу, как голос мужчины пронзал его разум, словно раскалённый нож. О ком он говорил? О Кэтрин? О Зенории? Или он намекал на отца Адама и его мать, которая жила как шлюха, чтобы вырастить сына, о котором Хью Болито не знал, пока не стало слишком поздно?

Он встал и услышал, как девушка спросила: «Ты куда-нибудь идешь, цур?»

«Сейчас же, Сара». Она смотрела на него, не понимая, что происходит. Он добавил: «Кружку, пожалуйста. Большую». Она принесла её, озадаченная, когда Адам вышел из тени и подошёл к люку, ведущему в кухню гостиницы. Оттуда на него выглянуло чьё-то лицо. «Зур?»

«Наполните это самой отвратительной жидкостью, какая у вас есть». Он указал на большую ванну, где молодая девушка мыла ночные горшки в спальне. «Этого будет вполне достаточно».

Мужчина всё ещё смотрел на него с открытым ртом. «Ой, я не понимаю, цур…» Он замялся, и тут что-то в лице Адама заставило его поспешить к ванне. Адам взял кружку и понёс её к огню.

Хозяин дома, протирая кувшин, крикнул: «Плимутский флайер, будьте готовы к посадке, джентльмены!»

Но никто не двинулся с места, когда Адам произнёс: «Я полагаю, вы говорили о семье Болито из Фалмута». Его голос был очень тихим, но в тишине гостиной он прозвучал словно раскат грома.

«А если бы я был таким?» — мужчина набросился на него. «О, я вижу, вы доблестный моряк — я ожидал, что такие, как вы, не согласятся!»

Адам сказал: «Сэр Ричард Болито — прекрасный офицер, джентльмен в самом истинном смысле этого слова, чего вам, очевидно, никогда не понять».

Он увидел, что ликование начало стихать.

«Подождите-ка минутку, с меня хватит!»

Хозяин дома крикнул: «У меня здесь не будет никаких проблем, джентльмены!»

Адам не отрывал взгляда от мужчины. «Нет, хозяин, не здесь. Я предлагаю выпить этому горластому болвану».

Это застало его врасплох. «Выпить?»

Адам мягко ответил: «Да. Это моча, как и вонь твоего рта!» Он плеснул ей в лицо и отшвырнул кружку в сторону. Пока тот отплевывался и задыхался, он откинул плащ и сказал: «Могу ли я представиться? Болито. Капитан Адам Болито».

Мужчина дико на него уставился. «Я тебе спину сломаю, к чёрту твою чёртову гордыню!»

«Сколько ещё мне нужно оскорблять тебя?» Адам сильно ударил его в лицо и сказал: «Шпаги или пистолеты, сэр? Выбор здесь и сейчас, до следующего дилижанса».

Хозяин дома настойчиво сказал: «Возьми свои слова обратно, Сет. У молодого капитана есть репутация».

Мужчина словно съежился. «Я не знал. Это были просто разговоры, понимаешь!»

«Это чуть не стоило тебе твоей жалкой жизни». Он взглянул на вспотевшего хозяина. «Прошу прощения за всё это. Я сделаю всё, чтобы ты не пожалел». Раздались ахи и внезапный, торопливый скрежет стульев, когда он достал пистолет и осмотрел его, давая себе время. Он знал, что убил бы его. Это всегда было рядом – ложь о его семье, многочисленные попытки очернить их честь, пока лжецы скрывались в тайной трусости.

Мужчина чуть не расплакался. «Пожалуйста, капитан, я слишком много выпил!»

Адам проигнорировал его и повернулся к одинокому латунному подсвечнику, в котором всегда поддерживалось пламя для свечей клиентов, желавших раскурить свои трубки.

Грохот выстрела вызвал крики тревоги и вопли из кухни. Пламя погасло, но свеча осталась целой. Прежде чем сунуть пистолет под пальто, он тихо спросил: «Кто тебе всё это рассказал?»

В дверях стоял кондуктор с мушкетоном в руках, но даже он отступил, увидев блестящие эполеты морского капитана.

Мужчина повесил голову. «Какой-то молодой пройдоха, сэр. Я должен был догадаться, что он лжец. Но он сказал, что связан с семьёй».

Адам сразу понял. «Звали Майлз Винсент? Да?»

Мужчина недовольно кивнул. «На рынке, да».

«Ну. Посмотрим, правда?» Он вышел из безмолвной гостиной и остановился только для того, чтобы положить несколько монет в кулак хозяина. «Простите».

Хозяин дома быстро пересчитал: сумма была крупная. Мяч врезался в деревянную обшивку. Он улыбнулся. Он оставит его там, а сверху, возможно, поставит небольшую табличку, чтобы рассказать покупателям его историю.

Девушка ждала возле кареты, пока пассажиры суетливо проходили мимо, отворачиваясь, чтобы не спровоцировать насилие.

Адам достал золотую монету и сказал: «Живи своей жизнью, Сара. И не продавайся дёшево». Он просунул монету ей между грудей. «Для места, где не продают бренди, ты, конечно, умеешь зажечь мужской дух!»

Карета давно скрылась из виду, а ее гудок почти затерялся вдали, когда она приблизилась к узкому мосту и дороге на Лискерд, прежде чем кто-либо заговорил в гостиной гостиницы, где дым от выстрела висел под низким потолком, словно злой дух.