Вздохнув, пытаясь унять сердцебиение, Китано вернулся к столу, налил себе чаю и только поднеся пиалу к губам вдруг заметил, что тела убитого на полу нет. В этот же момент в основание шеи ему как будто вонзили раскаленный штырь, а секундой позже сознание начало гаснуть.

Совершенно невредимый Данте Сангуэса, чья ладонь только что превратилась в длинный и узкий кровавый клинок, сейчас торчащий из спины мастера Китано, замер. Несколько секунд, и тело юноши постепенно начало усыхать, истончаясь и превращаясь в распадающуюся прахом мумию. Последним проблеском жизни в теле погасла красная радужка — но в этот момент с резким вздохом очнулся мастер Китано. Он сделал шаг вперед, привыкая к новому телу, а за его спиной опадал прах оставленной только что телесной оболочки.

Подойдя к зеркалу, двигающийся по-новому мастер Китано критично осмотрел отражение, отметив красный блеск глаз. Зажмурился, открыл глаза, потом повторил так несколько раз — пока кровавый взгляд не исчез, став обычным. Кивнув с удовлетворением отражению, Данте — в своем новом теле, подошел к столу и, открыв рабочую область, начал набирать текст:

Командующему инкубатором «Кальдерон» от инструктора психологической подготовки Мастера Китано

Настоящим рапортом прошу рассмотреть вопрос о моем переводе для продолжения службы в одно из учебных заведений на планете Земля в связи с необходимостью разрешения неотложных семейных обстоятельств.

Отправив сообщение, Данте Сангуэса — в новом теле мастера Китано, поднялся и направился к выходу из кабинета. Пока командор-маршал не получил сообщение, есть еще немного времени, а в инкубаторе находилось еще несколько менторов, которых заждались в аду.

— Здравствуйте, донна Рамона, — мягко улыбнулся Данте, когда дверь соседнего кабинета открылась.

Глаза его при этом на миг блеснули алым — он не смог проконтролировать возбужденных приближающейся расправой внутренних демонов. Донна Рамона заметила этот взблеск и почувствовала неладное — отпрянув, она попыталась закричать и убежать, но от карающей длани судьбы убежать оказалось невозможно.

Мне срочно нужна была возможность поговорить с командор-маршалом Диего Кальдероном, при этом сделать это было необходимо так, чтобы лишний раз не привлекать ничьего внимания. Изгнание Родриго Гарсии из группы и так уже зародило целую бурю в Совете Арагона — и, если бы лорд-протектор Рамиро был здесь, подозреваю, могла бы начаться клановая война. Но так как протектор пока оставался в метрополии и не собирался возвращаться, ситуация зависла в ожидании его возвращения. На фоне этой поставленной на паузу нестабильности даже клан Хименес рассчитывает некоторые свои позиции вернуть — о чем мне по секрету сообщила Лола вчера днем. Потом, поздним вечером, уже Анна между делом сообщила, что за нашей облачной базой сейчас почти весь Арагон наблюдает и организовать встречу с доном Диего будет непросто.

Сегодня под утро, проведя ночь без сна я размышлял, как же мне поговорить с командор-маршалом. Ничего дельного не решил и едва задремал, как за полчаса до подъема резкий звук оповещения сорвал меня с кровати. Проснулась и Лола — судя по взгляду она подумала, что началось очередное воспитательное для нас обоих испытание со стороны Анны. Лоле я все о нашем с ней разговоре я рассказал — лучше сделать это сейчас, чем дотянуть до того момента, когда эта информация станет слишком токсичной, разрушающей фундамент отношений. Не сказать, что услышанное ей понравилось, конечно, но решение мое она поняла и приняла.

Не рассказал я Лоле только о том, что Анна обещала мне больше не вымещать на нас свою подспудную обиду. И обещание пока держала — оказалось, что куратор группы просто срочно хочет меня видеть, никаких испытаний с подвохом. Быстро одевшись, без задержек я дошел до адмиральской каюты, недоумевая о причине столь неожиданного вызова и теряясь в догадках. К реальной причине даже не приблизился — потому что в каюте Анны вместо нее меня ждал дон Диего Кальдерон.

Командор-маршал снова сменил облик — после отбытия на Землю протектора Рамиро, и после нашего памятного разговора, когда я отсоветовал ему влетать в политические интриги, дон Диего решил вернуться к роли безобидного дедушки, руководящего второсортным инкубатором.

Соблюдая субординацию, я прошел к столу и замер, сцепив руки за спиной с ногами на ширине плеч, глядя на герб Корпуса Марса над головой сидящего в кресле Анны командор-маршала.

— Здравствуй, мой мальчик, — приветствовал дон Диего меня таким же благожелательным голосом, как это было в первый день нашей встречи в инкубаторе.

— Здравствуйте, дон Диего.

— Деймос, я здесь инкогнито и у нас мало времени, поэтому без лишних слов прежде всего я хотел бы попросить тебя об одолжении. Во-первых, если ты впредь решишь вмешиваться в дела инкубатора Кальдерона, то будь добр, ставь меня об этом в известность… Иначе мое доброе и доброжелательное к тебе отношение может измениться.

Когда это я в дела инкубатора лез? — с недоумением подумал я, но внешне и бровью не повел. Неужели до него дошла информация о моем появлении в Черноводье и просьбе Сандры вернуть Стефу в Кальдерон?

— Я сожалею о случившемся, дон Диего.

— Сожалеешь? — приподнял брови командор-маршал, говоря с полувопросительной интонацией. Так, дело точно не в разговоре с Сандрой.

— Сожалею, что принял импульсивные решения и не согласовал с вами возможный порядок действий.

Пока дон Диего молчал, раздумывая над моими словами, я лихорадочно пытался понять, что же «я» такого натворил — уже предполагая, что это был совсем не «я».