Анна ненавидела демонов и детоубийц. С одной стороны, перед ней одиннадцатилетний ребенок; с другой — он демон, и разум в нем во многих аспектах соответствует развитию тридцати-, или даже сто тридцатилетнего обычного человека.

Решение она приняла меньше, чем за три секунды — прислонив язык к небу в определенной точке, Анна два раза крутанула глазными яблоками, выкручивая возможности организма на самый возможный максимум. Откат будет отвратительным, но ей сейчас нужны все возможности, что есть у этого тела, иначе ей демона не победить.

Деймос все понял ровно в тот момент, когда Анна открыла глаза и повернулась к нему, фокусируясь для атаки — движение вышло быстрым до размытия. Это было единственное мгновение, когда он мог попытаться избежать нападения. Он успел, и воспользовался возможностью сполна — вот только его модифицированное в рамках экспресс-программы тело ни шло ни в какое сравнение с тем произведением искусства, которым было местное тело Анны.

Разогнанная активировавшейся химией до невероятных скоростей, она двигалась словно в замедленном времени — промахнувшись первым прыжком, но вернувшись обратно вторым и перехватив атакующую руку защищающегося подростка. Захват, бросок, треск костей — обычный человек не смог бы сломать эту руку; она смогла, причем сразу в двух местах.

Сощурившиеся глаза Деймоса полыхнули алым огнем, зрачки превратились в две вертикальные полоски — юноша ускорился, двигаясь теперь с ней почти на одном уровне, позволив демонической сущности себя поглотить. Потолок и пол вдруг поменялись местами — он сбил ее с ног подсечкой, сломав ногу и себе, и ей. Сделавшая двойное сальто Анна приземлилась на пол как кошка, и даже не подумала попытаться встать. Сознательно подставившись под удар ногой в живот, она крутанулась и вцепилась ему в ногу — разрывая плоть зубами и превратившимися в цепкие когти пальцами. Ударом сверху демон сломал себе руку, а ей шею, но на жизнедеятельность ее изменившегося тела это никак уже не влияло — потянув вниз, Анна заставила Деймоса упасть рядом, вбивая ему кулак в грудную клетку. Никакой грации и эстетики в движениях, одни животные инстинкты в желание убить, чтобы выжить.

Затрещали кости, брызгала кровь, два тела сплелись в смертельном захвате. Анне повезло, в какой-то момент она оказалась сверху и увидев рядом два багряных провала, ударила головой. И еще раз, и еще — видя, как разлетается по сторонам кровавый веер. Брызги демонической крови обжигали ее кислотой, заслоняя взор, но она все била и била, превращая в месиво уже безжизненное тело под собой.

Момент усиления прошел, смертельная схватка уложилась меньше чем в десять секунд. Чувствуя нарастающую боль, мешая хрипы с рыданиями, Анна откатилась в сторону. Двигаясь с помощью оставшихся целыми левой руки и правой ноги, она кое-как добралась до угла рубки и сжалась в позе эмбриона, обхватив колени руками, зарыдала в голос. Ее неотвратимо догнал откат — враз увеличившиеся на порядок способности условно-человеческого тела не проходят бесследно. Тем более настолько сломанного после поединка тела. Анну уже било истерикой, тряся как в лихорадке — негромко подвывая, она растянулась на полу, чувствуя, как будто ее выворачивает наизнанку.

Повреждения тела подошли к критической границе — для того, чтобы вернуть возможность двигаться и функционировать, потребовалось больше девяти часов. Только по их истечении Анна смогла более-менее вздохнуть и пошевелиться, чувствуя постепенно возвращающийся контроль над телом, позволяющий доковылять до медицинской капсулы.

Вот уже десятый час Анна уже лежала ни о чем не думая, только теперь слушая свое дыхание и ожидая пока к ней вернется зрение. Еще немного и она сможет встать, чтобы отвести корвет на облачную базу Корпуса Марса — откуда ей уже пора домой, искать новые зацепки.

Вдруг совсем рядом, прерывая только начавшие более-менее формироваться мысли, раздался громкий и очень резко-неприятный звук.

— Кто здесь? — шепотом спросила Анна, поднимая голову и мутным взглядом шаря по темному навигационному мостику, наблюдая только размытые зеленые пятна телеметрии вокруг пульта.

Ей никто не ответил.

Природу резкого звука Анна поняла в тот момент, когда на запястье опустилось чье-то колено, прижимая руку к полу, а полоска широкого и липкого скотча закрыла ей глаза.

Открыв глаза — уже понимая, что очнулся, но еще не совсем понимая где я и кто я, некоторое время провел в мягкой подушке амортизационного геля.

Крышка капсулы приподнята, по контуру идет мягкая алая подсветка — признак внепланового пробуждения. Из последних воспоминаний — момент, когда эта самая крышка капсулы разделяет нас с моим вторым, более взрослым модифицированным телом, далее только навалившаяся темнота.

Режим внепланового пробуждения, теоретически, мог включится в двух случаях — либо что-то произошло с яхтой, либо же миновали одиннадцать месяцев, за время которых от меня-Деймоса не поступило никакой информации. В первом случае в хранилище звучал бы сигнал готовности или тревоги. Во втором — отсутствовала бы красная подсветка.

Значит произошло что-то третье, неучтенное нами с Анабель в расчетах.

Выбрался из капсулы, осмотрелся. Хранилище расцвечено мягким красным — не аварийное, а энергосберегающее освещение. Показатели мониторов сообщают, что реактор яхты заглушен, работают только системы жизнеобеспечения четырех помещений — хранилища, камбуза, моей личной каюты и навигационного мостика.

Быстро одевшись, осмотрел остальные капсулы. Все закрыты, тела-оболочки на месте. В том числе и странная девушка со Старой Земли — постоял немного, глядя в такое красивое, привлекательное своей неидеальной простотой лицо в обрамлении светлых волос.