Из окон и с крыш наблюдали десятки лиц. Кто-то перекрестился, кто-то опустился на колени, а кто-то, наоборот, отпрянул назад в ужасе. На лицах смешались изумление, шок и религиозный восторг.

– Чудо...
– прошептал один из охранников Самуила, не в силах оторвать глаз от площади. Пророк же стоял, раскинув руки, и его голос звучал так, будто сам Господь говорил через него:

– Смотрите! Знамение явлено! Смерть склонилась пред Живым! Воистину, все идет по воле Божьей!

Он повернулся к Вадиму, лицо сияло блаженной улыбкой.

– Теперь войди. Народ жаждет узреть того, кто управляет смертью.

Тяжелые створки парадного входа, укрепленные металлическими листами и арматурой, со скрипом закрылись за спиной Вадима. Внутри пахло сыростью, лекарствами и потом - Дом Советов действительно стал крепостью и одновременно гигантским общежитием. Сквозь широкие коридоры тянулись веревки с сушащимся бельем, на стенах висели иконы вперемешку с самодельными плакатами с цитатами Самуила, тускло мигали лампы, питаемые от дизель-генераторов.

– Сюда, -пригласил Самуил, не оборачиваясь. Он шел неторопливо, будто владыка, ведущий гостя к трону. Дежурившие сектанты расступались, кто-то крестился, кто-то шептал молитвы.

Вадим отметил: охрана у ''пророка'' на удивление дисциплинирована. Не просто разрозненные выжившие, а уже настоящая структура.

Их путь закончился в просторном зале, бывшем когда-то приемной для чиновников. Здесь стоял длинный стол, заваленный бумагами, картами города, распечатками. По стенам ряды канистр с водой и аккуратные штабели ящиков с продовольствием. В углу стоял медицинский стол и кое-какое оборудование - явно из эвакуированных лабораторий и больниц.

Самуил хлопнул ладонями.

– Господа врачи! Сюда.

Вошли четверо. Две женщины и двое мужчин, все в белых халатах разной степени потрепанности, но чистых. На лицах - усталость и одновременно азарт: новый объект для изучения.

– Перед вами человек, благословленный Богом, -произнес Самуил с нажимом.
– Он управляет порождениями заразы. Он пришел к нам, отвергнутый другими. И отныне он среди нас.

– Прошу без лишней помпезности, -вмешался Вадим, поднимая ладонь.
– Я не святой. Просто вирус во мне изменился особым образом, сам или по воле высшей силы, не знаю. Я хочу, чтобы специалисты помогли понять: чем именно.

Врачи переглянулись. Один из них мужчина лет сорока в джинсах, спортивной толстовке и халате поверх нее. Среднего роста, худощавый, кучерявый, с невыразительным лицом и огоньком любопытства в глазах.

– Доктор Артур Исаев. Иммунолог. До эпидемии работал Санкт-Петербургском НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Пастера...
– он прищурился.
– Вы утверждаете, что от вас нет прямой опасности?

– Да. Кудровские проверяли кровь и слюну. Концентрация вируса ничтожна. Я не заражаю при обычном контакте.

– А развитые?
– спросила молодая женщина с короткими волосами, представившаяся как Лидия, бывший пульмонолог-инфекционист.
– Эти существа рядом с вами?

– Опасны. Они выбрасывают вирусные частицы время от времени. Поэтому к ним близко лучше не подходить, но подчиняются мне. Абсолютно и беспрекословно.

Самуил сложил руки на груди и заговорил торжественным тоном:

– Видите? Даже смерть покоряется человеку, избранному промыслом Божьим. Но, как он сказал, нам нужны вы, ваши знания. Это и есть путь, данный нам свыше.

– Мне нужны анализы, -твердо сказал Вадим.
– Кровь, ткань, что угодно. Я должен знать, чем мой штамм отличается от обычных. Может, я смогу сделать других… такими же. Сохранить разум. Потому что отныне Хронофаг - часть нашего мира и нам с ним предстоит уживаться рядом.

Исаев едва заметно оживился.

– Если это правда, это перевернет все. Но нам нужны образцы, время и кое-какое оборудование, которого нет в распоряжении.

– Будет вам и то, и другое, -Самуил развел руками, словно собирая невидимую паству.
– Господь сам привел к нам этого человека, чтобы мы увидели путь. Работайте, братья и сестры. Все идет по Его плану.

Вадим, глядя на сияющего пророка, поймал себя на мысли: этот человек действительно верит в каждое свое слово. Но ему и не обязательно верить - главное, что верят сотни людей вокруг.

Когда дверь одного из кабинетов плотно закрылась, и охрана осталась снаружи, Самуил, словно сбросив тяжелый плащ, расслабился. Сел в кресло, потер лицо ладонью и заговорил уже обычным голосом, усталым, человеческим:

– Скажу прямо, Вадим… все это - театральщина. Людям нужен вождь, нужно шоу. А за обычным мужиком в свитере никто не пойдет. Приходится говорить громко, с пафосом, размахивать руками. Но сам я в быту проще. Только в одно верю искренне - все это неспроста. Воля высших сил есть.