Шрифт:
– Хватит! Разбушевался. А где же ты был, а? Когда внук к тебе пришел за помощью? Отказал молчком и мне ничего не сообщил! Я мог бы это предотвратить!
– Кто не без греха, - неожиданно покладисто вздыхает отец.
– Так… Ты давай там… В порядок жену приведи, успокой. День рождения Неярова. Понял? Вы оба должны быть там. При параде. Пусть все сдохнут и зубы обломают от зависти. Ты должен быть на коне, и точка!
Отступаю назад, в спальню, задевая по пути дверь. Ойкнула, зашипев.
Голоса в тот же миг смолкают.
– Спокойной ночи, бать.
– Уснешь тут с вами.…
Евгений возвращается в спальню, когда я уже лежу под одеялом и старательно делаю вид, будто сплю.
Он ничего не говорит, ложится поверх одеяла и замечает, как будто в пустоту.
– Если не хочешь, заставлять не стану.
– Не хочу. Но пойду… Если это нужно и поможет… Черт знает, чему. Просто поможет.
– Да. Конечно. Спасибо. Я вернулся, Вик. Дом выкуплю.
– Нет, не стоит. Это всего лишь дом, стены. Я уже привыкла к этой квартире.
– Никита не женится, - добавляет Евгений.
– Невеста его - шлюха, я все ему доказал.
– Что, одна из тех, с которыми ты кувыркался?
– Нет. Вик, я всего с одной бабой тебе в браке изменил, под дурью. Никого не было!
– А потом?
– спрашиваю ревниво.
Очевидно же, что он не жил монахом все это время.
– Впрочем, не отвечай. Даже бабу постоянную себе натрахал.
– Я - это пример, как можно протрахать собственное счастье, - смотрит на меня с тоской.
– И видит око, да зуб неймет.
– А ты попробуй, - предлагаю с усмешкой.
– Вдруг на этот раз тебе повезет?
Глава 22
Евгений
Не могу понять, играет сейчас Вика со мной или нет?
На что подталкивает?
Знает ведь, что адреналин делает меня бешеным и жадным до секса, знает, что тормоза давно слетели! Или не подозревает, что я лишь чудом сейчас держусь, чтобы в нее не сорваться?
Знает?
Или нет?
Заглядываю ей в глаза, ничего не понимая.
Только то, что она на пределе, и лучше бы не соваться, да?
Или сунуться?
Но если огребу?
А я огребу, как пить дать!
Дело не в том, что ссусь огрести от Вики ещё раз.
Просто не хочу все испортить, сломать окончательно.
Хотя, тут, похоже уже и ничего не осталось на то, чтобы ломать.
Сломано все, к чертям!
– Давай поспим, - предлагаю и не верю, что сам это говорю.
Хрен я усну, конечно. С таким штыком в трусах, с таким раздраем в мыслях. Пусть она поспит, а я буду ловить ее мирное дыхание и уверять себя, что смогу все исправить, потому что сейчас на плаву держит только эта хлипкая надежда. Я внезапно понимаю, что весь мой оплот - это Вика, все хорошее во мне, что не позволило мне оскотиниться и стать таким же, как мой папаша, это тоже она, любовь к ней, которую я благополучно извратил своим же поступком. То, как я с ней обошелся, непростительно.
– Ясно.
Огонек в глазах Вики тухнет, она отворачивается и с горькой обидой шипит:
– Тогда свали нахрен, из моей кровати, из моей спальни, - ее голос крепнет.
– И из моей, блин, квартиры! Или, что, ты и на нее нацелился? Недостаточно много забрал? Теперь забрать хочешь ещё и эти квадратные метры, и рядом трешься! И сам не ам, и другим не дам?! Вали отсюда!
– выдает с рыком и внезапно разворачивается, бросившись на меня с подушкой.
Прежде, чем я успел среагировать, Вика несколько раз отлупила меня подушкой по лицу.
– Ненавижу!
– и отбросила несчастную в сторону.
Вот и вся ее ненависть ко мне, вся злоба.
Она даже в таком состоянии мне причинить зло неспособна, а я…
– Я дурак, Вик. Слепой дурак.
– Даже спорить не буду!
– сдувает прядь со лба.
– Ещё раз повторяю. Вали к своей женщине, которую где-то натрахал, и находиться со мной на одной кровати не смей! Нашел место для сна!
– Да разве с тобой рядом уснешь?! Прекрати орать, успокойся уже, блин!
– повышаю голос.
– А я не могу! И тебе, реально, Женя, сейчас лучше свалить и не мешать мне.
– Спать?
– Ну, потом спать, да.
– А до этого?
Кажется, я туплю, и прямой взгляд Вики это подтверждает.
У меня уходит несколько секунд на то, чтобы понять, к чему она клонит. Понять и поверить.
Потом, за секунду принять решение.
И быстро кинуться к ней, пока не передумала!
– Мне уже не надо!
– возмущенно отталкивает за плечи.
– Да брось… Прекрати! Я буду рад оказать тебе… гуманитарную помощь!
– нарочно ее подначиваю, добиваясь, чтобы она взорвалась в возмущении и выплеснула на меня всю свою злость.