Шрифт:
Наблюдаю за реакцией сын, он нервно засовывает фотографии обратно в конверт.
– На флешке видео, - подсказываю ему.
– Не буду я это смотреть! Зачем ты мне это показываешь?!
– Затем, что твоя невеста - шалава, на которой пробу некуда ставить. Официанткой она работает, как же! Более того, уверен, она тебя узнала и сразу же решила подмазаться к творческому мальчишке, с прицелом на то, чтобы присосаться к денежному источнику. Ты ведь денежками на свои проекты сорил? Сорил…. Вот и подсуетилась она.
– Мы полгода встречаемся!
– Ради того, чтобы быть обеспеченной до конца дней можно и полгода из себя овечку покорчить. Признайся, ты даже не пробил на нее инфу, поверил всему, что она тебе рассказала.
– Мне тошно, пап, хватит! Я же… Она мне нравится по-настоящему! Она… Беременна, блин!
– На твоем месте я бы завтра же молчком отвез ее на тест и проверил, твоего ли ребёнка она носит.
– И, что, если моего?
– А это уже тебе решать. Но учти, свадьбы не будет. Ни с этой шалавой, понял? Я добро на эту свадьбу не дам, не хватало мне ещё, чтобы все, кто ее раком имел, узнали, что она стала частью моей семьи.
– Хватит.
– Тебе самому-то не противно, а?!
– Да я же не знал!
– орет Никита и неожиданно бросается на меня, ударив кулаком по лицу.
Я аж охренел. Вот это зазвездил! У меня скула взорвалась болью и заныла.
– Прости!
– тушуется сын.
– Я…
– Не говори, что не хотел. Хотел. В тебе эта злость давно сидела, не так ли? Злость, обида. Может быть, даже зависть. Потому что Миланка с тобой общается и треплется. Без задних мыслей, конечно, она хвастается, без желания тебя задеть. И ты, как старший брат, тоже не хочешь думать о ней плохо. Но…. что-то черное и нехорошее каждый раз внутри поднимается, да? С самого дна. Обида.
Никита смотрит на меня шокированно:
– Как? Ты, что, мои мысли читаешь?!
– И за мать ты тоже на меня злишься. И на Милану… И на деда.
– Дед - козел и старый маразматик!
– возмущается.
– Он мог бы протянуть руку помощи, а он в ответ выдал мне тираду о неподходящей жене для своего сына. То есть, тебя! Мама с тобой уже разведена, а он до сих пор ее клянет. Да пошел он в жопу со своей помощью. Даже если бы он согласился мне помочь деньгами, после его слов, я бы ему в рожу плюнул!
Слушаю его негодование, и душа как будто отогревается.
Этот разговор непростой и местами некрасивый, но откровенный.
Мы давно так не говорили.
Я… давно… со своими так не говорил.
Потому что самоустранился.
Оказался виноватым и не смог покаяться, обозлился на себя, но вылил это на самых родных и близких.
Лишился всего.
Лишил их… всего.
Как теперь это все собрать из руин?
– В общем, с девкой этой реши. Уверен, ты поступишь правильно, - говорю сыну.
Никита смотрит мне в глаза, потом отводит взгляд. Чувствую ему сейчас нелегко, но он не любит ложь. По его глазам я понимаю, что он расстроен, но расстанется с этой девицей.
– А что с мамой?
– спрашивает Никита.
– Она злится, что я не сказал ей о твоем появлении.
– Всё сложно, - говорю коротко.
– Но я работаю. Все, иди.
Я успеваю обнять сына напоследок и тру ноющую скулу.
Вот это удар у сопляка!
С виду не скажешь, что он так ударить может. Мой пацан, мужик!
Моя гордость не успела развернуть во всю ширь.
Потому что на телефон упало сообщение:
«Твоя жена у нас»
Глава 20
Виктория
– Вы кто?
– выдыхаю я.
Внедорожник мчится в неизвестном направлении.
– Конь в пальто, неужели неясно?
– мрачно бросает мужчина пугающей внешности.
Боже, я думала, что мой Женя иногда - страшный в гневе, но я понимаю, как я на самом деле ошибалась, когда смотрю в лицо этого мужчины и даже не могу смотреть дольше нескольких секунд.
Он совершенно точно не в гневе, и, тем не менее, у меня от него кровь стынет в жилах от ужаса.
Какой у него тяжелый взгляд. Как удавка…
А эти пальцы, недобрая усмешка.
Он всего лишь шевельнулся в моем направлении, а я уже забиваюсь в угол, молясь, чтобы он меня не трогал.
– Не нравлюсь?
– смеется.
– И чё я бабам не нравлюсь, а?
– спрашивает у водителя.
– Толян, я, что, страшный?
– Базара нет, ты страшный. Я бы сходил под себя, если бы встретил тебя ночью неожиданно.