Дуболомы, которых наняли припугнуть нашу семью, и те, у кого Никита занял денег.

Нашел, у кого брать! Они с мясом кусок из глотки вырвут, а ещё любят мухлевать и навязывать лишние проценты так, что за всю жизнь не отвяжешься.

Выползли и чувствуют себя слишком вольготно.

Пока собирали деньги, отец мне все уши прожужжал про старые времена, уважение и силу кулаков. Мне кажется, он по тем временам ностальгирует сильно, когда был на коне, а я вот - не очень.

Те времена напоминают мне о не самом сладком детстве, о том, как отец изводил всю семью, как мама страдала.

Но потом меня бьет по голове осознанием, что я сам недалеко от него ушел, получается.

Я сам стал воплощением того, на кого не хотел быть похожим.

Это отрезвляет.

Я вдруг резко увидел все, что не хотел видеть.

Как будто прозрел.

И ужаснулся.

Даже когда сюда прилетел, хотел действовать с привычной позиции силы, не желая каяться в произошедшем, не желая признавать, что это все - моя вина.

Решил слегонца все под свои интересы прогнуть, мало задумываясь, а каково все это время было Вике?

Я ведь свои обиды лелеял и боль, злился, что она меня совсем не чувствует, что верить мне перестала, а сам…

У меня эмпатия к самым близким, как у табуретки, получается.

– Деньги?
– движется в мою сторону один из мужчин.

– Сначала я хочу увидеть жену.

– Бывшую жену.

– У Павловых бывших жен не бывает, - говорю коротко.

– Она в той машине, - кивает на крайнюю.
– Но сначала деньги.

Я показываю, что у меня есть, чем расплатиться.

– Здесь даже больше?
– интересуется главный.

Тот, кто все это затеял. Слишком вальяжный чистоплюй, чтобы мараться самому, поэтому всегда действует через посредников.

– Да, тут больше.

– Почему?
– удивляется, моргнув.

– Вот почему.

Быстро подойдя к нему, я с одного удара выбираю ему челюсть. Он падает на землю, ударом ноги выбиваю нос.

Немного оторопев, его охрана срывается с места, но больше бить я его не стану.

– А теперь послушай сюда, говнюк. У нас был уговор, а ты решил его нарушить. Подстраховаться решил? Это выйдет тебе боком! Забирай деньги и проваливай.

Уговор есть уговор. Никита ведь все равно им должен, сам подвязался.

– Ещё один косой взгляд в сторону моей семьи…

Побитый кивает согласно, мол, понял, понял…

Заигрался.

Власть пьянит и дурманит разум.

Но теперь-то ему указали на место.

Я забираю Вику.

Через минуту она уже сидит в моей машине.

Бледная, перепуганная и осунувшаяся.

Сидит, зажав ладони между коленей, и даже не двигается, смотрит перед собой.

– Вик.… Они тебя обижали?

Она едва заметно качает головой.

– Не тронули, нет. Но… - прикрывает глаза.

– Понял. Все кончено, Вик. Поехали, да?
– спрашиваю осторожно.

Хочу к ней прикоснуться и страшно. Она будто хрустальная сейчас.

По коже - острые мурашки.

– Поехали, чего стоишь? Я хочу домой.

Завожу автомобиль, трогаемся с места.

– Скоро будешь дома, Вик.

– Нет, - она мотает головой.
– Я хочу домой. Хочу туда, где его больше нет, нет нашего дома… Все, что было потом, это как непрекращающийся кошмар.

– Тебе нравится тот дом? Он снова будет твоим.

– Не смеши, ты его продал.

– Выкуплю обратно! Слышишь?

– Господи, Жень, это просто стены. Я другое имела в виду, как ты не понимаешь?
– смахивает слёзы.

– Понимаю, Вик. Понимаю. Но как, скажи? Как мне исправить прошлое?

Виктория

Мы приезжаем, Евгений провожает меня до двери квартиры. Я открываю ее и оказываюсь внутри.

Такое чувство, будто я чужая в этом пространстве.

Жизнь изменилась за эти сутки. Все стало другим, я сама, в том числе.

– Ты как?
– интересуется Евгений.

Он тоже вошел и у меня сейчас нет сил, чтобы его прогнать.

Более того, я просто не хочу оставаться сейчас одна, не могу. Мне слишком страшно…

Голоса, угрозы - всё это крутится в моей голове.

Бесконечно долгие часы в ожидании.

Липкий страх, въевшийся под кожу.

– Всё хорошо, - шепчу.

Обхватываю себя руками за плечи, дрожу.