— Я не вру. — Мне не следовало поддаваться на провокацию, тем более что мнение Шелби меня совершенно не волновало. Но её уверенность в том, что профессор Максвелл отверг мой подарок, почему-то вывела меня из себя.

— Хватит нести чушь. Я точно знаю, что профессор Максвелл не пробовал твой торт. Я знаю о нём всё, а у него аллергия на клубнику.

Что?!

Я не выдумала то, что произошло прошлой ночью, я в этом уверена. Я собственными глазами видела, как он ел торт.

Неужели профессор Максвелл рискнул жизнью только ради того, чтобы не обидеть меня? Не поэтому ли он сегодня утром выглядел так ужасно?

Невозможно.

Закончив тираду, Шелби вернулась на своё место. Как только она перестала сверлить меня взглядом, я рванула к контейнеру для биологических отходов. Если человек съел что-то для себя ядовитое, но остался жив, должны остаться доказательства, и, сомневаюсь, что у кого-то был шанс выбросить их, учитывая, в какое время я ушла.

Я заглянула внутрь контейнера. Там лежал только один предмет – шприц от эпинефрина6. И даже с расстояния я смогла разобрать надпись:

Прописан Кайдену Максвеллу.

15.Роза?

К тому времени, как профессор Максвелл вернулся к моему рабочему месту, остальные студенты уже разошлись, и я почти закончила.

— Ты уходишь, — констатировал он.

Я кивнула, убирая неиспользованные пробирки на полку.

— Ты не поела с другими ассистентами.

Для меня занятия в лаборатории занимали всего три часа, тогда как научные ассистенты были обязаны проводить здесь от восьми до десяти часов. Так вышло, что большинство из них устраивали обеденный перерыв во время нашего обычного занятия и затащили меня в комнату отдыха, чтобы допросить о профессоре Максвелле. Однако я не брала с собой еду, так как обычно ем позже.

Откуда он знал, что я не ела, и как у него нашлось время поинтересоваться моим рационом?

Уставившись в стол, я протерла его бумажным полотенцем.

— Ты голодна? — спросил он.

Я покачала головой. Это выглядело бы убедительно, если бы мой желудок не заурчал в тот же момент.

Комичность ситуации вызвала у него ухмылку.

— Пойдем со мной.

Я проводила его взглядом, не в силах переварить увиденный шприц с эпинефрином. Он лежал всего в паре шагов от меня в контейнере для биологических отходов, дразня своим существованием. Желудок скрутило узлом. Оставив рулон бумажных полотенец, я неохотно последовала за ним, пока его сотрудники с интересом наблюдали за нами.

Он привел нас в комнату отдыха, где в угловой кабинке сидел единственный ассистент. Увидев нас, парень тут же вскочил с места и выбросил свой недоеденный обед. У меня сложилось четкое впечатление, что профессор Максвелл предпочитал есть в одиночестве, и его сотрудники буквально спотыкались, стараясь угодить ему. Никто не хотел попасть к нему в немилость.

— Я как раз уходил. — Ассистент рванул прочь, бросив на нас любопытный взгляд.

Почему все вокруг были так помешаны на профессоре Максвелле?

Его не смущало, как другие суетятся вокруг него. Он открыл холодильник и достал пару контейнеров, пока я устраивалась в кабинке.

Неужели профессор собирался накормить меня обедом? С другой стороны, он съел торт, который потенциально мог убить его, просто чтобы пощадить мои чувства. Мысль была ошеломляющей и сбивающей с толку. Тем не менее я не могла расспросить его об этом. Никто не задавал ему вопросов. Возможности спросить, почему он так поступил, не было, поэтому лучшее, что мне оставалось, – строить догадки.

Это не могло быть связано только с моими шрамами. Возможно, он делал всё это просто ради того, чтобы проводить со мной время, потому что ему нравилась моя компания.

С другого конца комнаты донесся слабый шум. Обуреваемая любопытством, я бросила на него взгляд и обнаружила, что он смотрит прямо на меня, раскладывая еду по тарелкам. Открытое выражение его лица заставило мой желудок сжаться. Я выпустила неровный вздох и отвела взгляд.

Я нравилась профессору Максвеллу?

Нет. Это невозможно.

Наши семьи питали друг к другу жгучую ненависть. Не говоря уже о том, что он никогда бы не заинтересовался студенткой. У мужчины было много недостатков, но флирт с подчинёнными и студентами не входил в их число. Да, он был всего на четыре или пять лет старше большинства студентов, но создал такую дистанцию между нами, что казался неприкосновенным.

Я внутренне застонала от того, что позволила своим мыслям забрести на опасную территорию. Во-первых, я была безнадежно влюблена в его брата-близнеца Дэймона. Во-вторых, любой, кто что-либо предполагал о профессоре Максвелле, неизменно выглядел дураком. Если бы он узнал о мыслях, роящихся в моей голове, я могла бы попрощаться с досрочным выпуском и любой надеждой на заветное рекомендательное письмо.