– Алекса, я не хочу тебя расстраивать, но быстрой победы не будет. Ты же сама видишь, во что превратились силы правопорядка. Если ты забыла, то я умею сопоставлять факты посредством аналитической программы. Мир стремительно меняется. Если ты будешь пытаться сохранить прежний, то напрасно потратишь силы. Филиппос, может быть, и зло, но зло необходимое для того, чтобы мир изменился.

– Ух ты, не ожидала таких прозрений от тебя. Сидеть и ждать? – саркастически поинтересовалась Алекса.

– Ну, нам-то ты предлагаешь именно это, – вмешался Генри.

– Почему ждать? Найдется кто-нибудь, кто поймет, как бороться с Филиппосом. Этот человек сможет создать эффективную защиту от его действий, которая и станет прообразом будущего мироустройства.

– А если не найдется такого человека? Представь себе, что системе под названием Сеть в течение сотни лет не нужны были такие люди. Откуда они возьмутся?

– Мы же взялись, – обескураживающе просто ответила Полина.

– Так, может быть, больше и нет никого, – обреченно предположила Алекса.

Суборбитальный челнок был похож на гигантскую серебристую гусеницу с крыльями. Его объемный корпус вмещал больше пятисот человек, уйму научного груза, оборудования и продовольствия для жителей станции и лунных поселений. Перед посадкой Мориц сухо простилась с Полиной и Генри. Им даже показалось, что Алекса преисполнена фатальной решимости довести дело до конца или умереть.

– Дальше сами, – произнесла на прощание Мориц.

Было непонятно, что она имела в виду: путь к зоне посадки или то, что она оставляет их насовсем. Прощание получилось таким же нетрадиционным – капитан Мориц развернулась и пошла к машине. Полина с Генри удивленно переглянулись, а потом встали в очередь к челноку.

Судно, несмотря на грандиозные размеры, мгновенно набрало скорость, вдавив ускорением в спинки сидений. Земля быстро ушла вниз. Челнок достиг уровня облаков, пробил их и оказался над белым покрывалом. Стекла иллюминаторов затемнились, сглаживая яркое свечение солнца. Голубая атмосфера быстро темнела и скоро стала совсем черной. Непривычное зрелище завораживало. Полина и Генри не отрываясь смотрели в иллюминаторы, выдавая в себе новичков. Небо теперь нельзя было воспринимать как небо над головой – самый настоящий космос светил миллиардами ярких немигающих звезд. С Земли этого было не видно. Млечный путь выглядел именно так, как его фотографировали с Земли с большой выдержкой: дорожкой из звезд в молочном тумане.

Двигатели челнока изменили тональность. Начиналось торможение перед посадкой. Станция «Титан» была так названа за свой немаленький размер. Ее было видно с поверхности даже днем из-за высокого альбедо. В бинокль можно было различить конструкцию из металлических ферм в форме тора. Для Полины суборбитальные станции были чем-то из другой жизни. Она никогда не думала, что сможет попасть на одну из них. Отбор был строгий, и только лучшие из лучших заслуживали право работать на станциях. А лучшие работники станции могли пойти дальше, попытать счастья в лунных и марсианских поселениях. Такой отбор, по мнению Полины, создавал расслоение общества на «глупых» землян и «умных» космонавтов.

Челнок долго сближался со станцией. Автоматика равняла курс и скорости. Из недр станции выдвинулись два захвата, принявшие челнок под бока, и втянули его внутрь. Помещение ангара начало заполняться воздухом. От челнока повалил пар, иллюминаторы подернулись инеем. Народ засуетился в проходах между креслами, собираясь на выход. Генри поднялся и достал с полки скромный багаж. Все, что они собрали в спешке. Сумка не имела веса совсем. Сказывалась низкая гравитация.

– Легкость такая приятная в теле образовалась. – Полина подпрыгнула, не рассчитав силы. – Теперь можно есть в два рта до нормального веса.

На Полину укоризненно посмотрела бывалая работница станции лет пятидесяти.

– В условиях низкой гравитации правильное питание гораздо важнее, чем на Земле. – Женщина решила напомнить Полине то, что та сама должна была знать.

– Простите, я просто пошутила.

Здесь все было по-другому. Все продвинутые идеи доставались в первую очередь суборбитальным станциям, стоящим на передовых позициях научной мысли и технологического прогресса. Во-первых, нереальная трансформация жизненного пространства. Тесные жилые отсеки были сконструированы так, что могли быть одновременно и спальнями, и кухнями, и спортзалами. Все убиралось, менялось, имело двойное предназначение, лишь бы сэкономить пространство, но никак не в ущерб комфорту. Во-вторых, регенерация. Воздух на станцию почти не завозили. Из него убирали лишний углекислый газ и пускали его в оранжереи. Избыток кислорода из оранжерей закачивали в вентиляцию. Были также и химические способы восстановления нормальной концентрации кислорода в воздухе. Воду добывали из всего: конденсировали из мочи, из воздуха, из всех сточных вод. По сути, станция была закрытой экосистемой и могла долго жить без подпитки извне. В-третьих, здесь существовала своя система интерактивного взаимодействия со средой, чего не было на Земле. Например, чтобы открыть дверь, достаточно было сделать взмах рукой, изображающий сдвигание двери в сторону. На пальцах всех жителей станции имелись специальные колечки, похожие на пластырь. Они были необходимы для интерактивного взаимодействия, передавая на кожу отклики от объекта.

Для Полины и Генри все было внове. Они часто не могли понять, как вообще управляться с тем, что им предоставили. Трансформация комнаты пугала их. Следовало аккуратнее махать руками, чтобы не вызывать ненужную перестановку. К строгому графику надо было привыкать. Работа, питание, отдых – все точно вовремя. Непривычно было созерцать в окнах родную Землю: большую, с полоской светящейся атмосферы, на фоне прячущегося или поднимающегося Солнца. Старт космического корабля, который для местных был привычным явлением, в первый раз сильно напугал Полину и Генри.