«Почему же никто не спешит устранить проблему? Когда обнаружат наши трупы, то влетит всем! Шевелитесь же!» – мысленно приказала Полина, сама не зная кому.

Генри снова поднял терминал. Семь минут. Его дыхание было не просто глубоким, оно было астматичным, свистящим и бесполезным. Кислорода оставалось совсем мало. Полина не отпускала руку Генри, жала ее, как будто это могло ему помочь. Скорее всего, он уже и не чувствовал этого, находясь в полубессознательном состоянии.

За стенкой кофра раздались шаги. Работник станции не торопясь шел исправлять поломку. Полине хотелось выскочить из кофра и дать ему пинка для скорости. «Тук-тук» – раздался стук по металлу. Потом заскрежетало, и кофр двинулся дальше. Время как будто замерло. Слышен был только свист дыхания Генри, а все остальное отступило на задний план. Толчок. После него кофр чувствительно повело вправо, потом влево, громыхнуло под ним, а потом он остановился. Засвистел воздух, заполняя помещения склада. Едва он затих, Полина открыла кофр и сделала глубокий вдох.

Носогубный треугольник у Генри посинел. В углах рта появилась пена. Открытые глаза абсолютно ничего не выражали. Грудь ходила ходуном. Полина испугалась, что могли начаться необратимые процессы. На глаза навернулись слезы. Со всей очевидной ясностью перед Полиной проявилась истина, что она ни за что не хотела терять Генри. В такую минуту, когда это было возможно, ей стало очевидно, как мало они делали друг для друга, как берегли свою нерешительность, будто ценный груз, вместо признания в своих чувствах. От беспомощности Полина разревелась.

– Не… реви, – еле слышно выдохнул Генри.

Полина замерла на секунду, встретилась взглядом с Генри, упала ему на грудь и зарыдала еще сильнее. Генри постепенно приходил в себя.

Он не помнил последние минуты. Перед глазами из-за нехватки кислорода бегали разноцветные круги. Свое дыхание он слышал как будто со стороны. А потом его обожгла слеза, и он очнулся. Генри был удивлен плачем Полины. В его голове прочно засел образ стальной девушки, скупой на душевные чувства. Юноша быстрее пришел в себя, чтобы успокоить ее. В этот момент он ощутил себя мужчиной рядом со слабой женщиной, нуждающейся в защите.

Помещение склада освещали только редкие красные лампы. Генри помнил схему и по памяти дошел до нужной двери, не путаясь в лабиринтах штабелей с грузом. Полина открыла дверь в небольшой тамбур, где находились еще две двери: одна в общий коридор и вторая – к аварийным капсулам.

– Сюда. – Генри уверенно показал на вторую дверь.

Полина открыла ее. В глаза ударил яркий свет. Во всю длину внешней стены аварийного отсека было встроено окно. Из него открывался превосходный вид на Солнце, краешек Земли и внешнее кольцо станции. Красота зрелища завораживала. Если бы не вращение корабля вместе со станцией, любоваться картиной можно было бы вечно. Полина даже серьезно задумалась о том, чтобы после того, как утрясется история с Филиппосом, попробовать получить работу на станции.

– Мы не за тем здесь, – напомнил Генри.

Полина встряхнулась, посмотрела на Генри припухшими глазами.

– Ожил?

– Спешить надо, пока не засекли, – немного виновато добавил он.

Аварийные капсулы оказались не такими уж маленькими. На вид это были небольшие самолеты с тупыми носами, защищенными термостойкой плиткой, с маленькими амбразурами передних окон и массивным соплом реактивного двигателя.

– Выглядит как допотопный самолет из книжек по истории. У него имеется автоматическое управление? – Полина удивилась внешнему виду капсулы.

– Он все имеет. Видишь, нос обгоревший. На нем не раз летали.

– Ну, с богом!

Полина открыла люк капсулы. Сразу сработала аварийная сигнализация.

– Так и должно быть? – спросила Полина, умащиваясь в кресло.

– Без понятия. Я этого не ждал. Бери управление в свои руки.

Полина сконцентрировалась на информационных потоках. Отрезала внешние, замкнула аварийный, чтобы автоматика начала процесс подготовки к полету. Часть отсека отрезало от остального помещения, и начался процесс откачивания воздуха. Поднялось забрало стены вместе с окном. Наружу выдвинулись рельсы направляющих. Капсула разогналась по ним, как с трамплина, и, только оказавшись далеко от корабля, включила реактивную тягу.

Полина задала район приземления. Автоматика выбрала подходящее место и устремилась вниз. Капсула по пологой орбите вошла в плотные слои атмосферы. Плазма перед носом капсулы разогрелась до голубого сияния. Властям явно не понравится их самодеятельность из-за угона аварийной капсулы. Каждый ее полет на Землю обходился в кругленькую сумму, да и само завладение капсулой могло караться законом.

Генри воскликнул, когда узнал очертания Африканского континента:

– Зачем нам Африка?

– Чтобы не взяли на выходе из капсулы. Мы сядем на территории этнографического заповедника, где нет Сети. Оттуда выберемся в ближайший населенный пункт, свяжемся с Мориц, а там видно будет, что делать.

– Я слышал, что на территории заповедников до сих пор разгуливают львы и гепарды.

– А у нас говорят: в Москве кур доят. Попробуем приземлиться ближе к жилью.

Алекса поняла, что возвращаться в город самоубийственно. Ее ждали и непременно поймали бы или, хуже того, попытались убить. Она не стала пользоваться служебной машиной после того, как проводила Генри и Полину на станцию. Взяла на стоянке скутер, к которому прилагался шлем, что очень помогло оставаться неузнанной, и отправилась в небольшой населенный пункт у самой границы с Северной Македонией.