— Да, в принципе, мы все разные, — пожал я плечами.

— Я не это имела в виду, — покачала она головой. — У меня такое ощущение, что я тебя знаю очень давно и в то же время ничего о тебе не знаю. Но я точно знаю, что тебе можно доверять.

— Если я отвечу на это утвердительно, то я точно буду как все, — улыбнулся я. — Но я скажу тебе, что ты должна решать сама, говорить мне или нет. Я не настаиваю.

— Все же твои идеи порой бывают такими простыми, но переворачивают все мои представления… А вдруг ты сможешь помочь? — спросила девушка, но не у меня, а наверное, у небес. — Я была ещё маленькой, Аномалия в этом месте тогда только начинала расползаться, как злокачественная опухоль, когда жену моего дяди, которого ты знаешь, сразил странный недуг. Она стала слабеть и слишком быстро стареть. Перепробовали и целительную магию, и всевозможные эликсиры, разве что только до сказочных молодильных яблок не добрались, но ничего не помогало.

— Прогерия? — спросил я.

— Нет, — покачала она головой. — Точно не она. Но в один прекрасный момент она вдруг начала оживать, взбодрилась и словно немного помолодела. Дядя очень обрадовался тогда, они стали выходить из дома, ходить в гости, но стоило тёте отойти подальше от дома, как она начинала чувствовать себя нехорошо. Вернулись в дом и всё нормально. Дядя с месяц не мог понять, что происходит, потом он решил поставить эксперимент. Когда они пошли в гости, он тайно взял с собой артефакт из Аномалии, в котором было много запечатанной негативной энергии, и это был первый визит вдали от дома, где его жена постоянно улыбалась и была буквально душой компании.

— То есть улучшение состояния связано с негативным излучением? — предположил я.

— Получается, что так, — кивнула Евгения. — А дядя, когда это понял, решил попробовать переехать с ней поближе к Аномалии, чтобы воздействие негативной энергии было более интенсивным. Даже водил её на прогулки в зону Аномалии, но прямо по самому краешку, недалеко от ворот. Так тётя вообще расцвела, как хризантема в саду, даже немного помолодела на вид.

— Ну так получается, что вопрос решён, — пожал я плечами. — Просто обеспечить ей постоянное воздействие негативной энергии, и всё будет в порядке.

— Казалось бы, — грустно улыбнулась Евгения и начала зажигать спиртовки под ретортами собранной установки, чтобы запустить процесс. — Только это не совсем так. Точнее, совсем не так.

— Не понял, — сказал я. — В чём оказалась проблема?

— Сильное действие негативной энергии сделало её молодой и здоровой. Внешне. Но потом выяснилось, что у неё появилось злокачественное новообразование.

— Так при современных магических технологиях это не проблема, — сказал я.

— Не проблема, — кивнула Женя. — Только опухоль вырастала снова и снова, начали появляться образования в других локализациях, это всё стремительно двигалось к генерализации процесса, начались мутации практически во всех тканях. Тогда дядя увёз её подальше отсюда, где негативной энергии нет от слова совсем. Купил новый дом и даже все вещи и одежда, всё было новое. Онкология успокоилась и начала потихоньку уходить, но начала уходить и жизненная сила тёти вместе с цветущим видом и хорошим настроением.

— Да-а-а, дела, — произнёс я, доливая расходники в установку в соответствии с фазой процесса. — И что теперь?

— Вот уже сколько лет всё это балансирует на грани фола, — грустно произнесла Евгения. — Дядя её то в зону Аномалии привезёт, то на другой конец света, чтобы попытаться с другими Аномалиями взаимодействовать. Но все же местная — одна из самых крупнейших в мире и доступ, сам понимаешь, к ней получить проще.

— А если попробовать выбрать что-то среднее? — спросил я.

— Он окружил её датчиками, артефактами, которые с точностью до десятой цифры после запятой регулируют облучение, но чаши весов всё равно качаются, — сказала Евгения, смахнула что-то с глаза и отвернулась к окну. — В один прекрасный день тётя послала к чёртовой матери все эти датчики и артефакты, мол, будь что будет. А дядя так до сих пор и ищет способ снова сделать её здоровой и счастливой. Так что у него очень сильный стимул, поэтому он и изучает её усиленно все эти годы, всю жизнь этому посвятил.

— Сложно всё, — произнёс я, безучастно наблюдая за работой установки. — Ну, уж если такой известный учёный до сих пор не может справиться с этой проблемой, то я уж точно ничем не помогу. Но можешь быть спокойна, я об этом никому не расскажу.

— Знаешь, наверное, это обещание уже и не обязательно, — тихо сказала Женя, убрав от лица носовой платок, но ресницы так и остались мокрые. — Скорее всего, об этом знают все, кому это, действительно, интересно. Это, скорее, больше иллюзия тайны.

— Очень даже может быть, — кивнул я. — Но дальше меня не уйдёт, это точно.

Потом мы какое-то время сидели молча, контролируя процесс производства. Первая порция нужного нам эликсира, похожего на выходе на кофе с молоком, уже была готова и перелита в колбу. Теперь дело за испытаниями, чего на себе делать не хотелось.

Из задумчивости в реальность меня вернул лёгкий скрип открывающейся двери лаборатории. На пороге стоял Костик с такой довольной физиономией, словно в лотерею выиграл.

— Иван Николаевич, у меня получилось! — сообщил парень театральным шёпотом.

— Не Иван Николаевич, а Ваня, мы же договорились, — усмехнулся я. — А что получилось-то? Полы в процедурке помыть?

— Не-е-ет! — замотал он головой. — Царапина заросла, словно и не бывало! Так что я теперь целитель!

— Целитель, — кивнул я, улыбаясь. — Начинающий, не забывай об этом.

— Так главное — начать, а дальше лучше будет! — всё так же полушёпотом сказал он. — Пойдёмте, покажу!

— Там новое поступление, что ли? — встрепенулся я, вскакивая со стула.