– Я справлюсь. И я сказала, что не хочу тебя видеть.

– Ты с тех пор, как села в машину, вряд ли взглянула на меня, так что в этом отношении ты в безопасности.

– Рада, что тебе так весело, но сегодня мне не нужна помощь.

– Тебе никогда по–настоящему не нужна была помощь, не так ли?

– Я бы так далеко не заходила. Я была чертовски заблуждающейся, когда мы встретились.

– У тебя были грандиозные мечты найти настоящую любовь.

– Да, – парирую я, – и мы оба видим, чем это кончилось.

Тишина.

– Джоэл, – тихо подзывает Истон.

Минуту спустя Джоэл притормаживает в оживленном торговом центре и выходит из внедорожника. Я сижу в молчаливом ожидании, и долго ждать не приходится.

– Ты можешь и дальше кормить меня дерьмом, а можешь поговорить со мной по–настоящему. Так или иначе, я вижу то, что ты не говоришь, Красавица.

Не смотри на своего красивого бывшего мужа, Натали. Не смотри на своего красивого бывшего мужа.

– Это называется самосохранение, – язвлю я. – Тебе стоит попробовать как–нибудь. Хотя я сомневаюсь, что истязаемый художник, живущий внутри тебя, позволит этому случиться в твоей долгой и успешной карьере.

– Я знаю, что реально.

– Да, ты мне это уже говорил. – Я поворачиваюсь и вижу, как его глаза разогреваются. – Прекрати смотреть на меня так.

– Как так?

– Будто я какой–то ответ, – с цинизмом огрызаюсь я. – Ясно же, что это не так.

– Разве нет?

– Нет. Я гребаное пятно, помнишь?

Тишина затягивается, пока я наконец не решаюсь взглянуть на него и вижу, что Истон смотрит в окно. Так много вопросов вертится у меня на языке, но я не могу их задать. Вместо этого я выбираю дипломатичный подход.

– ЭлЭл... с ним все хорошо? Я читала, что он восстанавливается, но как он сейчас?

– С ним все хорошо, но было близко. К его полному и абсолютному ужасу, он будет под строгим медицинским наблюдением все время, пока мы будем за границей, а там посмотрим.

– Вы... ладите?

– Да, – кивает Истон. – В нем куда больше всего, чем я изначально думал. Но, опять же, он все тот же ЭлЭл, – его грудь вздымается от беззвучного смешка.

– Я знала, что дело не в наркотиках, – с радостью сообщаю я.

– Он так хотел мечту, – тихо говорит Истон, – что рискнул ради нее жизнью.

В голову приходит еще больше вопросов, но я не могу их задать. Не могу, потому что знаю: если задам, то захочу копнуть глубже. Нет ничего в этом мужчине, чего бы я не хотела знать. Знаю ли я его все еще? Пробуждающееся во мне осознание говорит, что да, и я, вероятно, все еще один из самых близких ему людей.

Хочу ли я все еще знать его?

Шесть недель назад прежняя я ухватилась бы за шанс остаться в его жизни, но наш последний разговор сломал во мне что–то – в основном, надежду. Наши отношения стали токсичными, когда он оставил меня в той уборной.

Даже со всей его притягательностью и тем, что делает со мной его присутствие, я чувствую себя сильнее, даже если все еще истекаю кровью.

– О чем ты думаешь? – тихо спрашивает он, не глядя на меня.

Я вздыхаю.

– О том, что я чертовски молода, чтобы чувствовать себя так устало, – я смотрю на свои умные часы, – в восемь двадцать семь утра. Истон, что ты делаешь в Остине?

– Мы еще дойдем до этого.

Повернувшись, он считывает мой настоящий вопрос.

– Да, Красавица, я уже был здесь до того, как узнал, что твой парень тебе изменил.

Я киваю.

– Так что, ты похищаешь меня?

– Ты правда хочешь поехать домой и искать в сети это дерьмо?

– Нет, но проводить время с тобой может быть столь же катастрофично.

– Я не здесь для того, чтобы причинять тебе боль, Натали.

– Слава Богу за маленькие одолжения, – мой ответ едва слышен.

Он берет мою руку с сиденья, а я решительно трясу головой, отвергая его прикосновение.

– Пожалуйста, не надо.

Его плечи опускаются, когда он убирает руку.

– Ладно. Отчасти я здесь, потому что хотел извиниться лично. Я не это имел в виду, то, что сказал о твоем будущем. Мне нужно было немного повзрослеть, и все еще нужно. Но я не это имел в виду. Ты чертовски умна, чтобы довольствоваться меньшим, чем ты заслуживаешь, и ты не стала.

– Как и мой отец, – уточняю я. – Если бы я поняла это до того, как пустилась в погоню за призраком, тогда мы...

– Никогда бы не случились, – заканчивает он, и мой вывод причиняет боль и ему, и мне. – И я это знаю.