– Знаешь что?

– Мы еще дойдем до этого, – снова уверяет он.

Я решаю ответить ему честностью.

– Я провела последние шесть недель, собирая себя по кусочкам, Истон. Частью этого было прощение тебя. Я все еще работаю над собой.

– Но ты не простила, – тихо шепчет он. – Не по–настоящему.

– Я не слышала от тебя ни слова с тех пор, как развелась с тобой, и действительно не ожидала снова услышать. Что, черт возьми, не так с вами, Краунами? Все дело в нашей фамилии? Батлеры существуют, чтобы прислуживать Краунам? Поэтому вы, люди, думаете, что можете врываться в наши жизни, брать то, что вам нужно, и разрывать нас на части, прежде чем снова исчезнуть?

Он проводит руками по волосам.

– Ты думаешь, это то, что я делаю?

– Я думаю... что я помню каждую секунду того, что чувствовала с минуты нашей встречи, и дни, недели и месяцы, вплоть до последнего раза, когда я тебя видела, и после. Так что нет, я не верю, что это преднамеренно. Но позволять сердцу управлять моей головой... с этим покончено, и так должно быть какое–то время. Мы были идиотами, – шепчу я, пытаясь сохранить ровный голос. – Ты же это понимаешь, да? Оба. Мы сбежали после нескольких месяцев совместной жизни и действительно ожидали, что будем каким–то редким исключением. – Я прикусываю губу, удерживая комментарий, что верила, будто мы ими и будем.

– У меня все то же сердце, что и тогда, Красавица. Оно бьется так же, блять. Ты все еще злишься, так что хватит лгать об этом.

– С чего ты это взял? Потому что я пытаюсь использовать здравый смысл? – парирую я. – Ты никогда не утруждал себя попытками понять.

Прислонившись лицом к подголовнику, он переводит на меня взгляд и окидывает меня целиком.

– Так дай мне слова.

– Слова?

– Способ добраться до нее, – тихо говорит он. – Что–нибудь, что угодно, чтобы вернуться к ней. Укажи мне путь. Потому что мне действительно нужно поговорить с ней сегодня.

Я хмурюсь в ответ на его искренний взгляд, прежде чем понимаю, о чем он просит. Он хочет видеть ту женщину, которая была с ним откровенна, которая не пряталась за болью, ту женщину, которая доверяла ему и вручила ему свое сердце. Ту женщину, на которой он женился. Ту версию женщины, которую он назвал «Красавицей» из–за своего влечения к тому оголенному, незащищенному состоянию, которое он вызывал в ней, и которое не имело ничего общего с ее внешностью. Ту версию, которую он оставил в руинах своими прощальными словами в той уборной.

– Истон...

– Черт, – вздыхает он. – Ладно, Натали, просто скажи мне, куда ты хочешь поехать, где бы это ни было.

Он стучит по стеклу, и через несколько секунд мы уже едем по улицам Остина с водителем.

Понимая, что веду себя неразумно и по–детски, я допускаю мысль выслушать его, внимательно изучая его лицо. Возможно, это наш шанс исправить то, что мы испохабили и запятнали, и расстаться дружелюбно. Вспышки воспоминаний о моей жизни в Остине проносятся в сознании – места, где я чувствовала себя в безопасности, места, где мы, возможно, сможем примириться со всем, что произошло. Взглянув в зеркало заднего вида, я говорю Джоэлу направление:

– Выезжай на 35–ю, южное направление.

…

– Самая что ни на есть глушь, – размышляет вслух Истон, в то время как я иду по безжизненному пастбищу к группе дубов. Солнце мягко греет утро, и я поворачиваюсь к Истону с объяснением.

– Лучший друг моего отца, Маркус, отец Деймона, владеет этой землей. Это мои старые детские владения. – Я окидываю поле взглядом и вздыхаю. – Я не была здесь много лет. Раньше оно казалось таким большим. Должна признать, оно потеряло часть своего волшебства.

Истон подходит ко мне и окидывает взглядом большое пастбище, прежде чем я чувствую его взгляд на своем профиле в течение долгих секунд.

– Не может быть.

Он резко разворачивается и подходит к внедорожнику, ненадолго переговорив с Джоэлом. Меньше чем через минуту внедорожник уносится прочь от нас, оставляя нас одних на поле, покрытом инеем.

– Какого черта ты творишь?

Истон направляется ко мне уверенным шагом.

– Доверяешь мне?

– К сожалению... возможно, немного.

– Тогда хорошо, – говорит он, уходя дальше в поле по направлению ко второй группе дубов, а я следую за ним, мои каблуки вязнут в земле.

– Черт, это была плохая идея, – говорю я, осматривая низ одного из своих испачканных каблуков, – они дорогие...

В мгновение ока я оказываюсь в объятиях Истона, в стиле медового месяца он берет меня на руки. Вдыхая его опьяняющий аромат, я смотрю на него с ненавистью, пока вынуждена обвиться вокруг него для опоры. Я не пропускаю его довольную улыбку.