— Очень хорошая идея, — сказал Скагга.

*

За день до середины лета Сефт и его команда вернулись из Каменистой Долины. Все приготовления к походу были завершены. Сани были готовы, верёвки сложены, дорога в порядке.

На стоянках была еда, и люди, которые будут её готовить и подавать.

Когда он прибыл, Джойа рассказала ему об угрозе со стороны земледельцев. Он был потрясён и встревожен. Это всё меняло. Если в день Середины Лета разразится война, никто не будет тащить камни из Каменистой Долины к Монументу. Весь проект был под угрозой.

Он прикинул, что община земледельцев должна насчитывать около четырёхсот человек. Если не считать детей и стариков, они, вероятно, могли бы выставить армию в двести человек. Такое количество могло наделать много бед.

Опасность держали в секрете. Даже Джойа не могла сосчитать, сколько людей прибыло за дни, предшествующие середине лета. Гостевые хижины были переполнены. Многие спали под открытым небом, так как погода стояла хорошая. Был большой шанс, что у Джойи наберётся нужное количество добровольцев. Но они точно не станут ввязываться в войну.

Сефт пошёл домой и вздремнул перед ужином, уставший от долгой дороги и счастливый наконец то добраться до собственной хижины, которую считал домом. Он погрузился в лёгкую дрёму и увидел во сне, как сражается с Труном. Он сбил Труна с ног и уже собирался убить его, когда заметил, что у Труна лицо его отца, Кога. В ужасе Сефт замешкался.

Затем он проснулся.

*

Джойа надеялась, что Ди со своими годовалыми овцами придёт пораньше. Целый год она тосковала по Ди, и вот настало время их воссоединения. Но к полудню кануна Обряда та так и не появилась.

Джойа сказала себе, что в этом нет ничего удивительного. Год разлуки мог оказаться губительным для романа. Ди могла встретить кого-то другого. Или её воспоминания о Джойе могли поблекнуть.

Даже если для Ди это было так, то для Джойи ситуация обстояла по-другому. У Ди, возможно, в будущем будут другие возлюбленные, но у Джойи точно никогда. Для неё существовала только Ди и она не была готова к компромиссам. Её чувства нисколько не изменились за прошедший год. Она чувствовала сейчас то же, что и тогда, когда Ди нежно поцеловала её на прощание. Она могла бы прожить всю жизнь, вспоминая тот поцелуй, и никогда не поцеловать никого другого.

Солнце село. Джойе пора было идти в трапезную на ужин. Сегодня, в канун самого важного дня в году для жриц, она никак не могла отсутствовать. В сумерках она направилась туда.

Во время еды она пыталась скрыть свои чувства и думала, что ей это удалось. Когда трапеза закончилась, все легли спать.

Джойа не спала. Завтра утром ей предстояло вести службу на восходе солнца, а затем произнести речь, которая вдохновит сотни людей. Она была так подавлена, что чувствовала, что не сможет сделать ни того, ни другого. У неё не было ни сил, ни воодушевления. Она, вероятно, сорвётся с шеста для лазания, не добравшись до вершины.

Она долго не спала, утопая в тоске, но в конце концов всё же сон сморил её.

Она проснулась не первой, что было необычно. Большинство жриц вокруг неё уже плели браслеты из полевых цветов и вставляли перья в волосы. Они приняли близко к сердцу её предложение украшать себя для публичных церемоний.

Сэри доложила, что они с Дуной установили шест для лазания у гигантского камня. Они также осмотрели всю Великую Равнину при свете звёзд и не увидели никаких признаков армии земледельцев.

Джойа присоединилась к ним, как могла, изображая энтузиазм и смеясь тогда же, когда смеялись они. Она не была уверена, насколько хорошо ей удаётся скрывать свои чувства, но, по крайней мере, никто не спросил, в чём дело.

Занялась заря, и небо стало белым, как лебединое крыло. Жрицы выстроились парами. Джойа вышла вперёд и собрала все силы, чтобы повести их. С пением они вошли в Монумент. Там собралась огромная толпа, точно больше двух тысяч, а не обычная тысяча, подумала Джойа, что должно было бы её взволновать, но оставило холодной. Был лишь один человек, которого она хотела видеть.

«Если я не возьму себя в руки, это будет катастрофа», — подумала она, но взять себя в руки не могла.

Скагга стоял на гребне земляного вала, глядя на запад. Рядом с ним была Джара. Они высматривали столб дыма, который должен был послужить сигналом тревоги. Очевидно, пока они не видели ничего, что могло бы их обеспокоить.

Джойа окинула взглядом толпу и там, почти напротив, она разглядела копну светлых кудрей, словно дерево осенью, а под кудрями широкий рот и два ряда ровных зубов. Ди всё-таки пришла. Джойа едва не покинула процессию и не бросилась к ней в объятия, но сумела сдержаться. И тут, невероятно, Ди поймала её взгляд.