Она вышла из леса и остановилась, чтобы сориентироваться. Стада не было видно, хотя она чувствовала его запах неподалёку. Скотоводов тоже не было. Но кто-то был, и, прежде чем она успела скользнуть обратно в лес, он произнёс:

— Эй, кто там?

Это был земледелец, она поняла по говору. Он сидел на бревне, а теперь встал. Он был высокий и широкий, и она узнала в нём Хоба, прихвостня Труна.

Она постаралась выглядеть расслабленной.

— Здравствуй, Хоб, — сказала она. — Что делаешь? Шпионишь за теми, кто шныряет в темноте?

Он пошёл к ней.

— Судя по голосу и по тону, это ты, Пиа.

Она поняла, что упустила шанс убежать неузнанной.

— Шпионишь? — продолжал он. — Полагаю, да. Труну нравится знать, кто входит на земли земледельцев, и кто выходит. Ты, я вижу, выходишь. Ему это будет интересно. Женщины должны сидеть дома.

— Не выдавай мой секрет, Хоб. Я влюблена в парня-скотовода.

— Что ж, в таком случае тебе лучше пойти домой. Ты знаешь, Трун запретил якшаться со скотоводами.

У неё возник вопрос.

— Если бы я пошла другой дорогой, ты бы меня не увидел, верно?

— Я не единственный дозорный, девка. Нас шестеро в разных местах по всему краю. Тебе бы очень повезло, если бы тебя не заметил кто-нибудь из нас.

Это были плохие новости.

— Я и не знала, что Трун выставил стражу, чтобы нас караулить — сказала она, не скрывая своего неодобрения. — Из-за этого Ферма становится похожа на один большой загон, чтобы скотина не разбредалась. До этого мы дошли, Хоб? Теперь с нами будут обращаться как со скотиной?

— Меня не спрашивай, я просто делаю, что велено. И тебе лучше делать то же самое. Начни с того, что вернёшься к себе домой.

— Очень хорошо. Доброй ночи, Хоб.

— Доброй ночи.

Подавленная и разбитая, Пиа побрела через лес домой.

*

Утром с визитом пришёл Трун.

Пиа и её семья были подавлены, когда ели на завтрак обычную холодную вчерашнюю кашу, сидя у хижины под бледным солнцем. Они потерпели неудачу и не знали, что делать дальше. Беззаботен был только Олин.

Пию поймали в тот самый миг, как она покинула земли земледельцев, но она твёрдо решила попробовать снова. Ей нужно будет как-то обойти стражу Труна. Есть ли шанс проскользнуть между двумя из них, может быть, в особенно тёмную ночь? Сможет ли Дафф отвлечь одного достаточно надолго, чтобы она ушла незамеченной? Ей придётся что-то придумать. Нельзя было позволить Труну совершить массовое убийство.

Он появился, как раз когда она ломала голову, как его перехитрить.

Он пришёл с Шеном и Хобом. Хоб нёс гладко обтёсанную дубовую дубину, оружие, которым явно собирались калечить людей. Они уселись без приглашения.

— Ну что, Пиа, — с притворной любезностью начал Трун, — собралась ты вчера ночью к своему любовнику-скотоводу, да вот Хоб тебя и встретил.

— Я и не знала, что нас, земледельцев, держат в загоне, как скотину, которой нельзя разбредаться, — с вызовом ответила она.

Трун пропустил это мимо ушей.

— А твой муженёк Дафф, похоже, не очень-то расстроен из-за твоего любовника.

— Что ты здесь делаешь, Трун? — нетерпеливо спросила Пиа. — Чего тебе надо?

— Уж больно ты самоуверенная, стерва, — прорычал он. — Но ты за это поплатишься.

— Раньше на Ферме так не разговаривали, — вмешалась Яна. — Куда подевались добрые нравы?

Трун не ответил ей. Он сказал Пии:

— Ты явно не собиралась в Излучье. У тебя не было с собой еды для долгого пути. Значит, ты шла в Старый Дуб. Но кто же из скотоводов твой любовник?

— Зед, — ответила она.

— Была бы правда, ты бы так быстро не ответила.

Пиа поняла, что он её перехитрил. Из-за его жестокости она была склонна недооценивать его ум. Жестокие люди тоже бывают хитры. Ей нужно было об этом помнить.

— Нет, ты шла туда явно не на свидание, — продолжал Трун. — Так какова же была твоя цель? Уж не собиралась ли ты, скажем. передать весточку Ани, матери твоего Хана, того, что помер.

— Убит твоим сыном, Стамом.

— О, давай не будем ворошить прошлое. Но что такого важного ты могла ей сообщить?

— Много чего, — сказала Пиа. — Я не видела её много лет, потому что ты запрещаешь женщинам ходить на Обряды. Так что она даже не знает, что у её внука уже выросли все зубы.

Лицо Труна исказила самодовольная ухмылка, и Пиа поняла, что он сейчас скажет нечто, что, по его мнению, должно её потрясти.