Теперь в глазах Ди стояли слёзы, но голос её оставался твёрдым.

— Мне очень трудно это понять. Мне надо это обдумать.

Она сделала пол-оборота, собираясь уйти.

— Но ты пойдёшь завтра с нами в поход? — спросила Джойа.

— Я подумаю об этом, — повторила Ди, повернулась и ушла.

Джойа провела почти всю ночь без сна, прислушиваясь к звукам приближающейся армии. Она боялась за себя, но гораздо больше переживала за своих близких, за Ди и за всех остальных. Она с ужасом вспоминала нападение лесовиков, пламя, насилие и мёртвые тела.

В конце концов она уснула, а затем внезапно проснулась в страхе, но вокруг по-прежнему было тихо. Она встала в темноте и при свете звёзд добралась до Монумента. Армии земледельцев не было.

Трун мог передумать, но Джойа считала более чем вероятным, что он решил напасть на добровольцев во время похода. Им придётся быть готовыми ко всему.

Она почувствовала запах готовящейся еды. Верила, которая теперь отвечала за еду для добровольцев, варила солонину, чтобы дать им с собой в дорогу.

Джойа всё ещё не могла прийти в себя после ночного разговора с Ди. Ей было мучительно стыдно, что она причинила столько несчастья той, кого любила. Она сделала это по неведению, но от этого было только хуже. И она не знала, можно ли исправить нанесённый ущерб, и гадала о том, хотела ли Ди что-то исправлять.

На рассвете начали прибывать добровольцы, и каждому выдали по ароматному куску свинины. Скагги не было, но появилась его сестра, Джара.

— Он не любит вставать рано утром, — объяснила она.

— К счастью, армии земледельцев не видно, — сказала Джойа.

— Хорошо. Однако они могут напасть на добровольцев в походе.

— Такая возможность всегда была.

— Значит, нам нужно вооружить добровольцев.

Джойа колебалась лишь мгновение. Она ненавидела оружие, но не могла оставить своих добровольцев беззащитными.

— Да, — сказала она. — У каждого должен быть лук, шесть стрел и кожаный наруч для защиты запястья.

Мгновение, подумав, она поняла, что у них ни за что не хватит луков на то количество людей, которое она надеялась взять в поход, и продолжила:

— Когда луки закончатся, мы скажем людям приносить топоры, молоты или хотя бы просто дубины. Я не хочу, чтобы кто-то был уязвим.

— Я сама иду в поход, — сказала Джара, удивив Джойю. — Я прослежу за готовностью добровольцев.

«Джара, вероятно, будет лучшим военачальником, чем я», — подумала Джойа.

Пока добровольцы стекались к Монументу, Джойа изо всех сил старалась прикинуть их число и понять, достигнет ли она своей цели. Рассвет становился всё ярче, людей прибывало всё больше, и она начала думать, что у неё должно всё получиться.

И тут она увидела в толпе Ди. Это её взбодрило. Если Ди пойдёт в поход, у них будет много возможностей, чтобы поговорить. У Джойи будет шанс всё исправить. Она будет униженно извиняться и умолять позволить ей начать всё сначала. Она без колебаний унизит себя. От этого зависела вся её оставшаяся жизнь.

Добровольцы всё ещё прибывали, когда взошло солнце. Джойа, повеселев, решила отправляться немедленно. Потребуется время, чтобы привести в движение столько людей. Опоздавшие смогут присоединиться к хвосту колонны.

Она пошла впереди. Ни за кем другим люди бы не пошли.

Прошлым летом Джойа шла рядом с Ди. Сегодня Ди была где-то в толпе позади, а Джойа шла с Джарой.

Всё утро они шли вдоль Восточной Реки под жарким летним солнцем и в полдень достигли селения Верхоречное. Джойа, Джара и многие другие бросились в реку, чтобы охладиться. Пока они отдыхали в прозрачной воде, Джара оглянулась на пройденный путь и сказала:

— Земледельцы не нападут здесь, у реки. Это плохое место для битвы.

— Почему? — спросила Джойа.

— По ту сторону тропы земля поднимается. Единственным ровным местом является сама тропа. Сражаться тут просто негде.

Джойа нашла это убедительным. Джара, вероятно, много говорила со своими родными о битвах, особенно о тех двух случаях, когда на Монумент нападали.

Когда они снова двинулись в путь, то свернули от реки на широкий луг, где паслось стадо.

— Такая местность будет до самых Северных Холмов, — сказала Джойа.

— Пологий и открытый, — отозвалась Джара. — Это и будет наша опасная зона.