— Не знаю, но догадки есть, — загадочно улыбнулась Хлебникова, а вот Плаксина подошла к нам уже с подпорченным настроением.

— От Захара ничего, — потерянно выдохнула она.

— А была надежда? — намеренно посыпала я ее душевные раны солью, не в силах более смотреть на то, как подруга топит себя в этой безответной любви, заранее обреченной на провал.

Летов — бабник. Прожженный. Махровый. Неисправимый.

Ему что Рита, что Маша, что Глаша — все одинаковы и только на одну ночь. А он, как доморощенный султан, привык своих наложниц выбирать самостоятельно, важно расхаживая перед батареями на все согласных дур с куриными мозгами и полным отсутствием самоуважения. А до тех, кто не ждет барской милости и сам ему в ноги бросается, Летову и дела нет.

Конечно, на мой риторический вопрос Плаксина ничего не ответила, лишь зыркнула с изрядной долей обиды во взгляде и поджала губы. Девушку бесило, что никто не рассматривал в серьез ее кандидатуру на пост единовластной владелицы сердца главного сердцееда курса.

Исхакова, в отличие от некоторых, я на эту должность даже не рассматривала. Слишком уж вызывающим было его лицо, за счет беспредельной печати самоуверенности во всем его образе, и извечно ленно прикрытых век. Будто бы ему все опостылело в этом мире. И губы кривил он так саркастически и на постоянной основе, что становилось тошно. И смотрел он вечно с явной насмешкой. Пф-ф-ф, этому недоделанному павлину точно не место среди первых. Просто новизна момента берет свое, вот девчонки и очаровались, но пройдет время и все станет как прежде...

Но, как бы то ни было, краски этот день для меня однозначно потерял. Моего главного раздражителя сегодня не было. Бесить было некого. Вот и пришлось немного разочарованно взгрустнуть, не замечая ровным счетом ничего. Смешки по поводу новенькой неформалки-замухрышки остались за фокусом моего внимания. Два букета подаренных цветов от мальчишек со старших курсов тоже не привели меня в восторг. Приглашение сходить в кино от кого-то точно так же осталось за кадром, как и еще несколько попыток пригласить меня на свидание.

Я мечтала очутиться поскорее дома, потушить себя тишиной и спокойствием.

Мне было до лампочки, кто там и как сильно передо мной выгибается. Вот был бы Исхаков рядом, вот тогда бы я зарядила ему по полной программе, чтобы видел этот гад, какая я всем нужная и желанная. Недостижимая звезда в небе! Мечта!

А так, пресно и невкусно...

И сразу же по приходу домой, отодвинув в сторону все важные дела, я уселась за свой дневник, да хорошенечко и от всей души вылила на его страницы все негодование по поводу того, что сегодня на занятиях не объявился персонаж, которому хотелось сделать одновременно лоботомию и харакири.

Вот только успокоиться оттого, что я таким образом выговорилась, не вышло. Не утешил меня и просмотр любимого сериала. Готовка тоже не привела мозг в состояние привычного эмоционального пофигизма. Время шло, наступила полночь, а я все больше бурлила изнутри, пока не дошла до точки кипения.

И все-таки полезла привычным образом на страницу Летова в социальной сети, а там уже зачем-то перешла на аккаунт Исхакова, который в этот раз оказался нараспашку.

Будто бы ждал, когда же я приду и загляну на его страницу.

Да, пришлось отодвинуть свои принципы в сторону.

И мораль тоже.

И даже позабыть, что такое совесть. Уж очень хотелось мне посмотреть, что там да как в персональном котле варится у этого демона во плоти. И плевать, что я некогда самой себе обещала никогда этого не делать.

Не стыдно. Надо!

А там...

Содом и Гоморра!

Ни капли скромности...

Тот самый, уже известный мне клуб. На шестах, закрытые в клетках, извивались полуголые девушки. Тут и там взрывались бутылки шампанского. Дым кальяна стелился по полу. Довольные, пьяные рожи улыбались в камеру. И даже сам виновник торжества выскочил на сцену, где под восторженные вопли толпы, стащил с себя футболку, гарцуя своим идеально вылепленным торсом.

А затем, как сраный Тони Старк, развел руки в стороны с нахальной улыбкой на скуластом лице, чем дал отмашку, и с потолка на толпу танцующих приглашенных обрушился дождь из разноцветной конфетти, а на сцену вышел известный на всю страну рэпер, чьи хиты взрывали чарты и нон-стопом крутили по радио. Он-то и привел собравшуюся массу людей в неописуемый экстаз.

Последним кадром на опубликованном видео показали самого Тимофей Исхакова. Он был в дугу — это видно. Глаза его пьяные от вседозволенности. Он плотоядно и сыто от такой сладкой жизни облизнулся, а затем самодовольно показал в камеру «козу».

И я зачем-то перемотала эти последние секунды раз пять, а то и шесть, просматривая их снова и снова. И наполняясь яростью и оглушительной ненавистью к этому парню...

— Что, дочь, сегодня снова в ночной клуб поедем костями трясти, да? — послышался за спиной голос отца, и я тут же свернула все вкладки, заодно и захлопывая крышку ноутбука.

— Папа!

— Мышку жалко, — голосом Шурика произнес родитель и покосился на компьютерный девайс в моей руке.

— Тебя стучать учили? — фыркнула я, отшвыривая от себя беспроводное устройство.