— Не благодари, — отмахнулся я, не открывая глаз. Мне не хотелось видеть ее лицо, но я зачем-то продолжал заниматься гребаным мазохизмом. Я представлял себе страшное: накручивал свой мозг, приказывая думать так, как мне это было нужно в данный конкретный момент.

И не спрашивайте меня почему. Просто надо и все.

Вот, прямо сейчас это Её ладошка ведет по моей спине, спускаясь к пояснице, проходясь кончиками пальцев по ягодицам и царапая их ноготками. И меня плющит эта сладкая, но лживая картинка.

Стройное тело льнет ко мне теснее, взбирается на меня и садится верхом, начиная проминать плечи. А я не выдерживаю и тихо выдыхаю. Голосовые связки от кайфа срываются в стон. Позорный. Капитулирующий.

И я сам себе противен.

— Как там тебя?

— Катя, — замерла на мне девчонка.

— Катя, надо меня оставить сейчас одного. Лады?

— Почему? — дернулась она недовольно, но мне было лихо по хер.

— За труды. Ок?

— Некрасиво, знаешь ли.

— Знаю...

Спустя пару минут дверь с треском врезалась в косяк, а я остался один. Лежал, боясь пошевелиться. Внутри меня бродило бешенство. Я ни черта не разрядил свою обойму. Я собрал фуллхаус, а все равно проиграл.

Дерьмо!

Потянулся до своих джинсов, достал телефон из заднего кармана. Занырнул в сеть. Нашел те самые снимки и снова вонзился в них взглядом. Внешне спокойный, но внутренне меня разорвало. Не хило. Почему?

Блин, стремно признаваться, но меня размотало оттого, что Золотова могла не врать. Я не ее триггер номер один. Я ее не раздражаю так, как мне бы этого хотелось. И ненависть ее ко мне не на максимум. И ночи не бессонные. И пустота. Абсолютное тотальное безразличие.

Да к черту!

Как на ускоренной пленке встал, оделся, побрел в вниз. Голодный. Злой. Но заставил себя веселиться. Снова зажал ту девчонку, что поимел и обидел. Пару раз вновь оторвался с ней по каким-то углам. Но голод только вырос. И злость тоже.

Ночь без сна. Утром красные от напряжения глаза заполировали собственное отражение в зеркале. И где-то мои пробки окончательно выбило, а я вдруг потух. Превратился в айсберг, которому на все плевать. Не до пенсии мне же газовать, в самом-то деле?

Она этого просто недостойна.

И мне удалось удержать этот внутренний дзен. В понедельник я пошел на учебу эмоционально настолько стабильным, что даже не дрогнул, когда на первой паре мои глаза вскользь мазнули по Золотовой. По ее длинным и стройным ногам, затянутым в черный капрон и почти неприлично короткую юбку. Я прошел мимо и даже не дернулся, потянув носом ее сладкий аромат.

Сел за свою парту и продолжил жить. Минуту за минутой, вращаясь в параллельной галактике, где нет никаких королев красоты. Ни единой. И даже столкновение нос к носу не заставило меня дышать чаще.

— Яна, ну, прости ты нас, — заслышал я голос Хлебниковой из-за поворота и замедлился.

— А я вам говорила, что этот дегенерат Исхаков и его верная шестерка Летов просто разведут вас как двух дурочек. Но нет же, вы решили, что нужны, важны и умнее всех, да? Вот вам и результат. Нравится чувствовать себя использованными, м-м?

— Нет, — потянули подружки.

— Чего вы вообще ожидали от такого мажористого полудурка? — и на этих словах Золотова наконец-то вывернула из-за поворота. И замерла, не ожидав, что навстречу ей выйдет тот самый ужасный Я.

И пройдет мимо, совершенно никак не реагируя на ее слова. Будто бы она — пустое место.

Хотя, почему это будто бы?

И на моем лице расцветала коварная улыбка...

Яна

"...той ночью мне впервые приснился Эдвард Каллен...

Ха-ха! Нет, это не пересказ сумеречной саги, это моя гребаная жизнь!

Я схожу с ума, дорогой дневник. С тяжелым сердцем и неимоверным стыдом спешу признаться тебе, что сегодня во сне я увидела страшные вещи, если не самые настоящие ужасы. И да, лучше бы за мной гонялся Фредди Крюгер или Джек Торренс с топором и еще кто похуже, но только не Тимофей Исхаков. И ладно бы я в этом сне ему делала трепанацию черепа наживую, а затем отрезала кусочек мозга и поджаривала его на сковороде, словно Ганнибал Лектер, ну или хотя бы варила его в адском котле, приправляя эту бренную тушку хмели-сунели.

Так нет же!

Я будто бы пришла на ту самую памятную вечеринку в честь успешного закрытия сессии. Вот только никто не рассказал мне про новенького, который должен был перевестись в нашу группу с нового семестра. Никто не предупредил, что он — мажористое отребье, подонок и моральный урод. А я зашла в эту обитель зла и уселась в кресло в полном неведении, чувствуя, как в меня впился чей-то черный, совершенно непроницаемый взгляд.

Такое странное чувство. И зашкаливающее ощущение реальности.