— Два, — сказал Одиссей чуть громче.

В глазах Кроноса что-то мелькнуло. Через жалкие остатки нашей связи, черный песчаный протез, да тепло его тела на кресле, я почувствовал отголоски его эмоций. Не страх — не в его случае. Но осознание. Угроза реальна. Смертный, кто бы он ни был, опасен. Игры закончились. Кронос попытался пошевелиться — легко, почти играючи напряг мускулы. По металлу пошли трещины, цепь натянулась… но не порвалась.

Вот теперь титан разозлился.

— Артемида и Арес, да?! — взревел он, обращаясь к Деметре. — Только позаимствовал силы?! ТЫ ОБМАНУЛА МЕНЯ, ДОЧЬ!

Старуха, до этого смешно распахнув рот наблюдавшая за Одиссеем, дернулась как от удара и заскулила.

— Отец, я сама не понимаю, что просходит… Это же просто смертный, он не должен держать всей силы.

— ХВАТИТ! Убей его! — гаркнул приказ Кронос. — Быстрее!

Кивнув, Деметра сорвалась с места. На бегу богиня махнула рукой, словно выхватывая их воздуха ворох снежинок, который мгновением спустя обернулся копьем из мороза и снега. Острым, с красивой хрустальной кромкой, твердым, как алмаз, и смертельно опасным. Деметра взвесила копье в руке и, без замаха, метнула его в Одиссея:

— Игрушка Афины! Как вы посмели меня обмануть?!

Копьё пронзило пространство — быстрая, точная атака. И сам удар получился хороший. В любой другой ситуации — смертельный. Редкий смертный мог бы пережить прямой удар бога. Но Одиссей смертным не являлся. Ровно сейчас, ровно в эту минуту, простой пират времен Древней Греции, мореплаватель, муж, хитрец и грабитель… черт, простой человек, стоял выше богов. И мог защищаться.

Копьё ударилось о тело героя и разлетелось снежной пылью. Одиссей повернул голову и сделал пасс рукой. Символ Гефеста вспыхнул словно звезда, и Деметра отпрянула, с диким криком сбивая с шубы пламя горна.

— Ах ты…

— Не мешай, — тихо произнес Одиссей, отвернувшись от богини. — Не до тебя.

Такое оскорбление старуха простить не могла. Игнорировать? Ее? Ну нет. Слишком долго она терпела пренебрежение на Олимпе, шепотки за спиной, подначки от более молодых, современных богов, чтобы терпеть это и от смертного. И неважно, какими силами тот обладал.

В воздухе заметно похолодало. Кожа древней богини серела на глазах, а зрачки и радужка наполнялись ледяным серебром. Деметра готовила новый удар, гораздо сложнее, опаснее. И несомненно нанесла бы его, если бы не вмешалась моя мама. Персефона вихрем обрушила на Деметру ряд ударов, отвлекая от Одиссея, и как только добилась успеха — отступила. Отскочила ей за спину, освобождая место для мужа.

Тот только этого и ждал. Аид мудрствовать не собирался и, хорошенько размахнувшись, с явным удовлетворением врезал ошарашенной Деметре кулаком в челюсть. После чего подумал немного и добавил коленом в живот.

— Не вставайте, мама, — довольно произнес он и похлопал стоящую на коленях каргу, едва дышащую от боли. — Вы же слышали. Не до вас.

— Ты это специально, да? — хмуро заметила Персефона, занимая место рядом с мужем. — Это все еще моя мать.

— Ты не узнала, Перс? Это «Морозный Выдох». Дорогая теща планировала превратить смертного в ледышку, — парировал Аид с превеликим удовольствием наблюдая за плюющейся проклятиями богиней. — У меня не было выбора.

Персефона покачала головой и, тихо прошептав: «Теперь она точно не приедет к нам в гости», осмотрелась по сторонам. Внезапно, ее глаза удивленно расширились, а из ее уст вырвался удивленный возглас:

— Адриан! Что ты тут делаешь?

— Привет, мам! — мысленно улыбнулся я и бешено завращал глазами, чтобы она знала, как я рад ее видеть. Если честно, я удивлен, что она не заметила меня раньше, как-никак трон стоял всего в паре шагов от титана. Или заметила, но не обратила внимание? Все еще не привыкла к моему новому облику тридцатилетнего мужика?

— Великий Хаос, что тут происходит?! — с явным смущением (Ага, я был прав! Действительно меня не узнала!) воскликнула Персефона и бросилась ко мне, но Аид удержал ее за руку.

— Потом поможешь ему, Перс. — Бог кивнул на застывшего в кандалах отца. — Есть дела поважнее.

К этому времени, Кронос осознал, что попытки разорвать путы к успеху не приведут и снова перешел в атаку. Он выбросил скованную руку вперед — и пространство за Одиссеем треснуло, как зеркало, открывая временной разлом. Мгновение — и из него шагнул сам Одиссей, копия только несколько старше и худее, с длинным резным кинжалом в руке. Кинжал взвился в воздух и вонзился в живот, копия застонала, упала на колени и исчезла, растворилась. Реальный Одиссей даже не пошевелился.

Кронос удивленно выдохнул и сощурил глаза.

— Что ты такое, смертный? В твоем будущем…

— У меня нет будущего, титан, — холодно произнёс Одиссей. — Я позаботился об этом.

Кронос зарычал и раздраженно топнул ногой. От удара, пол забурлил и пошел волнами, наружу вырвался черный песок. Он капал с потолка и стен, с шипением больше подходящим кислоте, бросаясь к своему повелителю. Песок окружил его, завертелся рядом и, повинуясь властному жесту, черной волной полетел вперед.