Первый и главный храм Зевса, центр его силы.

Для бога подобный удар мог оказаться смертельным — Империи Эллинов как таковой еще не существовало, а сама Греция и ее боги только-только делали свои первые шаги на мировой арене. После подобной катастрофы верующие могли легко отвернуться, найти благодетеля… понадежнее.

Зевс устоял. Верховный бог Олимпа, повелитель Грозы и Молний, он только что вышел победителем из череды войн с титанами, чудовищами и другими богами, занял главенствующее место на троне. Сильный, жестокий и уверенный в себе лидер, Громовержец, он олицетворял лучшие и худшие людские качества одновременно, но в первую очередь и гордый, несломленный народа Эллинов. Ну или по крайней мере так говорят летописи…

Впрочем, если эти времена когда-то и были, они давно канули в прошлое. Несломленный дух и гордость народа ушли, сменившись стабильностью и комфортом жизни в богатой и процветающей Империи. Честолюбивые боги жирели и дурели, а вместе с ними менялись и люди. Попытки восстановить древний храм встречали удивление — в конце концов тот олицетворял старую, дикую жизнь. Несгибаемую волю и животное, первобытное упрямство завоевателей, дерущихся за каждый клочок земли… оказался не нужен. Старый храм ушедшей эпохи.

Потому, когда десять лет назад очередной подрядчик выкупил права на стройку, новость не вызвала особого энтузиазма. Ну правда же, кому интересен какой-то старый храм Зевса, когда молитву — вместе с пожертвованием — можно отправить по телефону. Мы же в не Древние века живем, ей-богу.

Однако, какое-то внимание храм все же привлек. Один за другим десятки диких даймонов стягивались в Олимпии, чтобы найти работу на стройке или пристанище у жрецов. Потерянные, брошенные, угнетаемые существа — в отличие от их «прирученных» собратьев права дикий даймонов не защищал ни суд, ни боги — они стекались к древнему храму и… молились. Молились о переменах, избавлении и возвращении своего повелителя. Своего отца. И на отмщение.

Что ж. Сегодня их молитвы увенчались успехом.

Посейдон, второй из братьев, владыка морей и повелитель океанов, лежал мертвым. Его кровь медленно остывала на мраморных плитах. Не первая божественная смерть за последний год в Империи, но уж точно самая значимая.

Расположенная в центре Средиземноморья, на манер Древней Римской Империи государство Эллинов во многом опиралось на свою торговую мощь. Многочисленные суда доставляли груз по всему миру, а с единоличным контролем Посейдона — и его благословением, конечно — мало кто мог поспорить с кораблями, баржами и танкерами быстроходных Эллинов. Морская торговля вознесла их на вершину во времена античности, она же держала их там и сейчас.

До сегодняшнего дня. Теперь же… когда Владыка Морей мертв, а повелитель Олимпа трусливо сбежал, для Эллинов наступали тяжелые времена, пусть они об этом еще и не знали. В один день их могущество получило огромный, невосполнимый удар.

А день только начинался.

Пять фигур медленно ступали вниз по холму. Жаркое утреннее солнце пряталось за тучи, птицы в лесу стихли — даже ветер, казалось, затаил дыхание. Фигуры шли гордо, не скрываясь. Боги, повелители, хозяева. Трава пригибалась от их дыхания, а камни трескались под ногами.

Афина шла в центре. Полный боевой доспех повторял изгибы мощного тела, на спине — плащ из стальных нитей, отливающий бледным серебром. На поясе покоился длинный, тонкий меч в черных ножнах, в левой руке богиня крепко держала круглый щит. Лицо Афины было закрыто шлемом — видны только часть лица и глаза, но и те не отображали эмоций. Собранная, смелая и могучая, богиня войны собиралась на бой.

Гермес шел чуть позади с посохом-кадуцеем в руке. Тоже одет и при оружии. На первый взгляд его доспех казался слишком открытым и легким, словно вытканный из света и воздуха, но при ближайшем рассмотрении проглядывал небесный металл. Красный плащ красиво развевался на ветру, а бронзовые сандалии с крылышками оставляли в пыли едва видимые следы. Он улыбался, буквально порхая над землей, но в глазах застыла тревога.

— Вот уж не ожидал, что этот день настанет, — более напряженно, чем хотел сказал он. — Прямо не верится.

— Ха! Понимаю тебя, братец. Так и хочется ущипнуть себя, да? — деланно веселый голос слева принадлежал богу вина.

Ради случая Дионис приоделся. Как и брат, он шел в развевающемся красном плаще, без доспехов, но с узорчатым посохом, разукрашенным письменами на древнеарамейском. Голый торс бога испещряли татуировки рун, а свой извечный венок из винной лозы Дионис сменил на спартанский шлем с V-образным вырезом и красным гребнем сверху.

Он скосил глаза на Гермеса, и его красивые полные губы исказила напряженная усмешка.

— Не могу поверить, что мы идем убивать отца. Действительно идем. Ну или хотя бы планируем это сделать, хех. Ох уж и надерусь я после, если выживу.

Спереди раздалось насмешливый, каркающий звук, будто смеялась ворона.

— «Если». Да… Какое замечательное слово это «если».

Деметра шла — нет, вышагивала — первой, опережая остальных более чем на десять шагов. Старуха не изменила привычке и громоздким доспехам предпочла тяжелую шубу с мехом лисы и горностая на шее. В качестве оружия богиня выбрала огромный, едва ли с нее саму ростом, посох. Древний и пошарпанный, как и она сама, посох дрожал от переполнявшей его силы, изредка вырывавшейся наружу кристаллами снежинок. Те, весело кружась, опускались на землю в форме овалообразного купола, оставляя за собой на траве пожухлые и промёрзшие следы.