Он взглянул на молчащего Адриана.

— Даже он носит её. А ведь я тебя предупреждал: власть — не хлеб, её нельзя делить. Иначе не хватит даже на себя.

— Закрой рот, отец! — рявкнул Зевс. Великолепное, искрящиеся здоровьем и силой лицо бога… вспотело. Он отступил на шаг, потом на два. Его глаза испуганно заметались, ища выход.

— Жаль, — протянул Кронос, почти с сожалением. Серп сверкнул в воздухе. — Убивать слабых — это удел труса. Но для тебя, сын, я сделаю исключение.

— Еще рано… Списал меня, — голос, хриплый, полный боли, прорезал воздух. Посейдон, шатаясь, поднялся на одно колено. — Не слушай его, брат! Вместе мы…

Зевс взглянул на него. Один, короткий взгляд. Полный страха. Полный паники.

— Задержи его!

Кронос дернулся, приготовился отразить удар со спины. Тут же осознал, выругался, повернулся обратно. Поздно. Секундное замешательство не прошло даром. Зевс исчез. Просто исчез — белая вспышка и гром. Всё, что осталось — запах озона и лёгкий налёт пепла.

— Брат? Куда же ты…

Посейдон замер. В его голове не укладывалось произошедшее. Он всматривался в пустоту, где только что стоял его брат, словно надеясь, что Зевс появится из темноты во всем своем благолепии. Но не дождался.

— Он… он сбежал? — Посейдон все еще не мог поверить. Отказывался верить. — Нет…

— Да, сын, — зло ответил Кронос, по-стариковски хрустя костяшками пальцев. Глянул на сына и вздохнул. — Мне жаль. Прости за прямоту, но вот такая он сволочь.

Посейдон взревел. От боли, обиды, гнева… Вскинул трезубец, призывая силу рек и морей, выкладываясь без остатка. Будь они рядом с водой, на титана обрушился бы гигантский вал морской пены, водоворот, где тысячи тысяч бесчисленных обитателей моря накинулись бы на Кроноса в клочья и растерзали на части.

Но они не были в море. Они находились в храме. Где каждый камень, будь то гранит или мрамор, годами под песнопения ложился в славу Титана. Это было сосредоточение его силы и мощи, его главный и единственный храм. Чтобы вода пробилась к своему повелителю, требовалось время. А времени у него не было.

Выбросив руку, Кронос ухватил Посейдона за горло, поднял его в воздух и вбил в колонну.

Посейдон захрипел.

— Глупый сын, — прошептал Кронос.

И одним движением серпа разрезал ему горло.

Посейдон дернулся: один раз, второй — и замер. Кронос отбросил безжизненное тело в сторону и повернулся к трону. Адриан всё ещё сидел, не в силах пошевелиться. Его собственная тень извивалась у ног, удерживая тело, словно цепями

Кронос устало поклонился. Чуть, с театральным изяществом. Как актёр после удачной сцены.

— Первый Акт завершен, Архонт, — немного грустно произнес он и окровавленной рукой пригладил седые волосы. — Твоя богиня уже на подходе. Пора переходить ко второму.

Глава 10

Падение Афин. Часть 1

Древний храм Зевса в Олимпии давно утратил свою значимость. Столетия, нет, тысячелетия назад, когда обычные люди еще массово ходили в хитонах, по ухабистым дорогам из камня туда-сюда сновали заряженные волами повозки, а на громадном базаре в Олимпии ушлые торговцы продавали медные бусы и промасленную кожу, храм действительно представлял собой древнее и тайное здание. Место поклонения и колыбель силы богов.

Но в один миг все изменилось.

Тот день — который позже станет известен как последний день Олимпии — для жителей города мало чем отличался от всех других. И начинался он весьма типично. Крики торговцев на рынке, пыль и грязь под босыми ногами, стоны рабов. К храму — как это было принято — одним за другим стекались паломники, впрочем, и обычные жители не отставали. Первый храм Зевса — видное место, а Громовержец — привередливый бог. От лишней молитвы не убудет. Вот только в тот день, вместо чересчур громкой и несколько пьяной хвалы богам их встретил грохот камня.

Ранним утром, прямо во время церемонии земля задрожала. Храм — столь массивный и внушительный — сложился как карточный домик. Сотни прихожан погибли под рухнувшей крышей, еще десятки поглотили развалины стен, а редкие счастливчики, задыхаясь от кашля и глотая пыль, с ужасом наблюдали, как их родной город рушится и горит у них на глазах.

Созданное в попытке ослабить Зевса землетрясение — последний гамбит Тифона и Ехидны перед их поражением — обрушило остовы и оставило храм — а вместе с ним и сам микенский город — в руинах. Вот так, бесславно, и в одночасье погиб целый город и его храм.