Потеря Аполлона же… Гелиос заменит его без труда, но Зевса претило отдавать место одного из Двенадцати своенравному сыну титана. Да и при всех его недостатках Аполлон был полезен и предан, Гелиос же… Время покажет. И куда, раздери Бездна, подевался Гефест? Опять проблемы с женой? Когда уж наконец этот уродец…

Взгляд Зевса упал на статую, глаза бога удивленно сузились. Нет, этого не может быть. Бог присмотрелся еще раз, словно не веря своему взору. Но тот не обманывал. Колосс, его, Зевса, божественное изображение возвышался над площадью, почти готовый — сияющая позолота, венок, молния в руке. Всё бы ничего, вот только… лицо. Царь богов знал это лицо. Оно являлось ему в кошмарах.

— Отец, — тихо прошептал он, и земля под ногами дрогнула. — Вот ты и показал себя.

Порыв ветра сорвал несколько маслянистых листов чертежей у подножия, прогнал их по воздуху и вжал в колонну. Строители заметались, увидев застывшую на вершине холма фигуру. Один из даймонов вскрикнул, схватившись за грудь, будто его ударили — и тут же затих. Остальные с криками паники засуетились вокруг, не понимая, что происходит.

Страх копошащихся существ вывел Зевса из апатии.

— Извечный Хаос, как он посмел! ПОСЕЙДОН! — взревел он, и по небу пробежала грозовая вспышка.

Зов не остался без ответа. Земля у подножия холма резко вздыбилась. Из трещины вынырнула водяная колонна, и из неё шагнула высокая фигура — всё такая же крепкая, как и раньше, с медной короной на голове над длинными волосами цвета морской синевы.

Владыка морей прибыл на зов.

Посейдон двинулся к нему по склону, слегка хмурясь. Дождевые капли стекали по его сине-зеленому хитону, сверкали на густых прядях волос. В одной руке он держал свой трезубец, другой машинально приглаживал густую бороду.

— Надеюсь ты отвлек меня ради чего-то важного, брат, — буркнул он, поравнявшись с Зевсом. — Сегодня свадьба моей двенадцатой дочери. Мои внуки не поймут, почему…

Зевс молча указал на статую. Посейдон непонимающе проследил за его взглядом и охнул.

— Великий Зевс, — он перевел взгляд на брата. — Твое лицо…

— Не мое, — тихо сказал Зевс, кипя от едва сдерживаемой злости. — Этот УБЛЮДОК…

— Тише ты, — пробормотал Посейдон, быстро приходя в себя. Он хмуро улыбнулся и успокаивающе хлопнул брата по спине мозолистой рукой. — Ну да, старик горазд на выдумки. И даже из Тартара хочет тебя позлить. Но это не повод…

— Из Тартара?! — пророкотал Зевс, не отрывая взгляда от храма. — Ты совсем ослеп у себя во дворце, а, брат?

Посейдон хотел огрызнуться, но тут, как по заказу, храм хорошенько тряхнуло. Первый, второй, третий раз. Наконец здание содрогнулось до основания, крыша покосилась и поехала вниз… только чтобы с очень знакомым братьям черным блеском встать обратно на место. С этой силой они были знакомы давно и не понаслышке.

— Отец… тут? — выдохнул Посейдон, повторяя недавнюю реакцию брата. — Но он же…

— Твёрдо заперт в Тартаре? — Зевс скривился, горько прикусив губу. — И это шалит наш глупец племянник? Так я и думал, брат, так я и думал. И почувствовав, пришел его наказать. Пока не увидел это. — Он снова кивнул на лицо каменной статуи и процедил сквозь зубы. — Аиду придется ответить за такую небрежность.

Они молчали почти минуту.

— Ты хочешь сказать, что отец пытается выбраться наружу? Через тело парня? — все еще не веря, спросил Посейдон и покачал головой. — Да быть такого не может.

— Не первый раз он рвется на волю, — отрезал Зевс, с ненавистью наблюдая, как над храмом сгущаются облака. — Поверь мне, брат. Я чувствую его грязное присутствие. Отец здесь. И если мы не остановим это… Если позволим ему восстановиться здесь, в моём храме, перед лицом Империи… не мне тебе говорить. — Он отвернулся, скрывая тревогу. — Проблем не оберемся.

Посейдон крепко задумался. Долгие столетия жизни исказили события прошлого, превратив в серый и мутный слой пыли на полке воспоминаний. Но Владыка морей еще помнил страх. Свой страх. А также страх своих братьев и сестер, запертых вместе с ним. Медленно, но верно переваривающихся в животе титана.

Против воли он вздрогнул. Зевс заметил его неуверенность.

— Сомневаешься?

— Надо звать остальных, — сухо сказал Посейдон.

— Нет, — резко ответил Зевс.

— Афина…

— Я не доверяю Афине и ее прихвостням. Тебе я доверяю.

Посейдон нахмурился, перебирая в голове варианты. И с грустью отметая их одного за другим. Арес — непредсказуем и любит мальчика, как родного; Гермес — слабак, только и делает, что стонет о своей работе. Он будет только мешаться под ногами, да и с мальчиком тоже дружен. Гефест, Афродита, Дионис и Гера бесполезны в бою… А последняя ненавидит Зевса чуть ли не больше, чем их отца.