Мы работали последовательно: пока очередная рамка шла в камеру хранения, мы с Кирой снимали очередной кокон. Иногда приходилось ждать, но я никого не торопил, ошибки нам были не нужны. Десантники принимали груз возле люка: закрепляли рамку к тросу, выводили наружу, грузили на платформу и дальше уже они тащили её к шлюзу трофея. На каждом этапе — проверка фиксации, контроль пломб, контроль «тишины» по каналам.

— Я уже сделал сектор погрузки изолированным, — доложил Баха. — Отдельная перегородка, автономное питание, механические замки. Если что-то пойдёт не так — я отрублю секцию полностью.

— Если «что-то» пойдёт не так? — рассмеялась Кира, — А что у нас, когда ни будь «так» шло?

— Не каркай ведьма. Всё будет нормально. — ответил я, хотя сам такой уверенности не испытывал.

На седьмом коконе мы столкнулись с тем, чего я ждал с самого начала: нестандарт.

У него было дополнительное кольцо-фиксатор, не как у остальных. И два боковых «замка», похожих на механические блокировки, как будто этот экземпляр когда-то пытались снимать, но передумали и поставили обратно с усиленной страховкой.

— Баха, вижу усиление. Это кто-то уже трогал.

— Вижу по телеметрии твоего визора. Подожди… да, замки не похоже на стандартные. Это ремонтный комплект. СОЛМО могли усилить фиксацию.

— Значит, этот им был особенно интересен.

Кира сдвинулась ближе.

— Ты сейчас скажешь «берём его обязательно», да?

— Я уже сказал, — ответил я. — Берём.

Снятие заняло вдвое больше времени. Пришлось разгружать напряжение по контуру поэтапно, как на старой пружине: щёлк — пауза — контроль — ещё щёлк. Мелкая ошибка — и кокон мог получить удар, которого он не переживёт. Или переживёт так, что нам не понравится. Когда мы наконец положили его на рамку и закрыли чехлом, Баха выдохнул так, будто сам тащил его руками.

— Командир… этот кокон ведет себя чуть иначе чем другие. Я не могу объяснить. Просто… статистика шумов другая. Словно внутри что-то не до конца выключено.

Я замер на секунду.

— Чувствуешь это, Федя?

Ответ пришёл мгновенно: «Возможна частичная сохранность активного слоя. Рекомендуется усиленная изоляция. Контакт — нежелателен».

— Принял, — сказал я вслух. — Этот — в отдельный контейнер. Двойной экран. Пломбы — две. Подгоняй платформу, времени мало.

— Уже делаю, — ответил Баха. — И… командир, не обижайся, но я бы на корабле никому не давал к нему доступ. Даже тебе. Сначала — анализ, потом — остальное.

— Умная мысль. Так и запишем.

На девятом коконе дежурный сержант охранения передал мне сигнал тревоги:

— Стоп. Слышу движение в коридоре обслуживания. Не наше.

Мы замерли. Выключили все лишние подсветки, оставив только минимальные маркеры на визорах. Из темноты показалась пара ремонтных единиц. Они шли по своему маршруту — прямо вдоль камеры, не спеша. Подползли к одной из ниш, где мы уже сняли кокон, и начали проверку креплений фиксаторов.

— Они сейчас увидят пустоту, — прошептала Кира.

— Они и так её «увидят», — ответил я так же тихо. — Вопрос — что у них в протоколе.

Ремонтники сделали то, что делали всегда: проверили целостность, подтянули крепёж, закрыли сервисный кожух — и ушли дальше. Никакой тревоги. Никаких сигналов. Просто обслуживание.

— Им всё равно, — сказал Баха по каналу связи. — Они не охрана. Они техобслуживание.

— Это хорошо, правильная тактика. Вот так они и остались целыми все эти годы, просто не лезли в разборки между большими дядями — ответил я. — У нас окно закрывается. Сколько осталось?

— Пять минут.

Я посмотрел на ряд ниш. Пустых — десятки. Полных — ещё больше. Но жадность тут могла стоить жизни.

— Берём ещё два. И уходим.

Кира даже не стала спорить — значит, она тоже чувствовала, что пора.

Мы сняли десятый и одиннадцатый быстро, но без рывков. Чехлы, пломбы, маркировка. Платформы ушли к люку одна за другой.

Я оглянулся на камеру ещё раз. Миллионы лет тут никого не было, груз был на месте… и теперь — цепочка пустот, которую мы оставили за собой.

— Командир, — Кира уже стояла у прохода. — Пошли. Сейчас дверь захлопнется.

— Ухожу, — сказал я и двинулся следом.

В шлюзе трофея нас встретили молча. Десантники приняли последние рамки, закрепили на направляющих и откатили в выделенный сектор ангара, отгороженный перегородками. Баха включил автономный режим секции.

— Одиннадцать единиц, — доложил он. — Плюс один — усиленный. Всё стоит, пломбы целы. Сигналов наружу нет.

Я снял с визора схему и впервые за долгое время позволил себе выдохнуть.