— В третьем ангаре два… нет, два с половиной ряда «пустых» ячеек. Плюс три контейнера под нестандарт. Но, командир… — он замялся. — Если это реально управляющие, лучше не тащить навалом. Нужны экраны, изоляция и фиксация.

— Поэтому и грузим правильно, — ответил я. — Кира, вызывай ещё людей. Пусть делают коридор до люка. Группа прикрытия остается на обшивке. Я сам, вместе с тобой будем работать по нишам. Эту работу я никому не доверю, груз слишком ценный.

— Принято. Два поста десанта у люка. Один — в камере. Группа эвакуации номер один в коридоре, группа эвакуации номер два на корпусе, группа эвакуации номер три принимает и размещает груз в ангаре. Канал связи — только тактический. И, знаешь, что Найденов… — она на секунду задержала взгляд на рядах коконов. — Если что-то тут начнет оживать и дергаться, я не буду спрашивать.

— И правильно.

Мы развернули дело как обычную погрузку опасного имущества: маркировка, изоляция, фиксация, транспортировка, укладка. Никакой романтики.

Баха с «трофея» выгнал к люку пару грузовых платформ — простых, с манипуляторами и крепёжными рамами. На рамки — экранирующие «чехлы» из композита, внутри — слой с сеткой глушения, снаружи — механические замки и контрольные пломбы. Всё, что было под «био/техно карантин». Я не планировал стыковать свой корабль с этой древностью, поэтому платформам предстояло преодолеть расстояние между двумя звездолетами через открытый космос с использованием своих двигателей.

— Я не знаю, что они излучают, — сказал Баха. — Поэтому считаем, что излучают всё. Поля, радиацию, пакеты команд… что угодно.

— Понял, — сказал я. — Изоляция по полной программе.

— Именно.

Десантники тем временем закрепились на внешней стороне корпуса старого корабля: трое у люка, ещё двое — чуть выше по обшивке, контролируя подход. Сейчас их главной задачей было не допустить того, чтобы ремонтные роботы помешали нам производить экспроприацию груза.

Кира вывела на визор разметку маршрута погрузки. Я проверил, вроде всё было сделано идеально, на сколько это возможно в этих условиях. Моя команда управилась быстро, организовав транспортный коридор всего за несколько минут.

Я подошёл к первой нише вплотную. Кокон висел в фиксаторах аккуратно — четыре опоры, два страховочных упора и центральное кольцо, которое держало геометрию. Система явно проектировалась под съём: обслуживание, замена, транспорт.

— Федя, — мысленно попросил я. — Только без сюрпризов. Нужен протокол снятия.

Отклик пришёл почти сразу: последовательность, точки нагрузки, допустимые углы, контрольные параметры. Холодно и точно.

Я и Кира встали по бокам. Наши биоскафандры подстроились под задачу, которую предстояло выполнять, и теперь мои руки больше напоминали манипуляторы робота, чем конечности человека. Я обозначил точки захвата — Кира повторила зеркально, без лишних движений.

— Работаем.

Первый фиксатор отщёлкнулся не сразу. Материал, из которого он был сделан за миллионы лет не «закис», но механика была очень тугой. Манипулятор дал короткий импульс, замок сдвинулся на миллиметр, затем ещё. Пошло.

Кокон не «ожил», не дёрнулся, не попытался подключиться. Он просто изменил положение в держателях — на доли градуса — когда снялось основное напряжение.

— Держим, — сказал я. — Снимаем страховку.

Мое внимание было полностью сосредоточено на коконе, а вот Кира туда почти не смотрела. Взгляд у неё был направлен — на меня и на «пустоту» между нишами. Она ловила любые изменения обстановки, которых я мог не заметить.

— Ниша чистая, — сообщила она, когда мы сняли последний упор. — Движения нет.

Кокон мы вывели из «короны» нишевого фиксатора медленно, как вытаскивают раненого из узкой щели: без рывков, строго по оси. После этого — сразу на съёмную рамку грузовой платформы, которая на удивление легко прошла в технический люк. Кокон сел в посадочные гнёзда, и механические замки его зафиксировали.

— Чехол! — сказал я.

Медик из группы эвакуации накинул экран-оболочку. Щёлкнули замки, закрывающие экран. Баха тут же дал проверку:

— Сигналов наружу — ноль. Глушение держит. Параметры внутри контейнера я всё равно не вижу, но это и было целью.

— Маркируй, — сказал я. — Номер один. Третий ангар, сектор «А», ряд «А». Потом разберёмся.

— Уже. Идём дальше.

После третьего кокона руки начали работать на автомате, но мозг — наоборот — напрягся сильнее. Слишком легко шло. Слишком «правильно». И от этого становилось тревожно.

— Командир, — голос Бахи в ухе был чуть быстрее обычного. — Снаружи ремонтники продолжают цикл. Они пару раз прошли рядом с люком, не реагируют.

— Главное — не мешать им, — ответил я. — Если они начнут закрывать люк по регламенту, мы застрянем.

— Я держу окно. По таймингу у нас пятнадцать минут до следующего закрытия.

— Тогда нормально. Берём то, что реально успеваем унести и уложить.

Кира хмыкнула:

— Слышишь, Баха? Его «жаба» видимо заболела. Как это, «мы не всё отсюда выгребем»? Не похоже на Найденова, проверь его по своим системам, может нам командира подменили?

— Очень смешно, — буркнул я. — Пятый — готов.