Шрифт:
Первый разрез сделали микроинструментом — не режущим, а расслаивающим. Оболочка не сопротивлялась, но и не «лопалась». Она расходилась медленно, как плотная ткань, утратившая эластичность. На втором этапе манипуляторы углубились до внутреннего слоя.
— Внешний барьер мёртв, — подтвердил медик. — Деградация завершена. Внутренний — пассивен.
— То есть, сюрпризов не ожидаем? — спросил Заг. Его допустили к наблюдению, но держали подальше от прямого управления. Он стоял рядом со мной, опираясь на поручень.
— Ожидаем всегда, — ответил Баха. — Но не от этого.
Внутренний слой вскрыли не сразу. Сначала подали серию тестовых импульсов — давление, температура, химический состав. Никакой реакции. Тогда дали разрешение. Оболочка раскрылась. Внутри не было тела. Там лежал симбиот. Свернувшийся, потускневший, утративший форму активной структуры. Он напоминал плотный органический узел — нечто среднее между нервным сплетением и биомеханическим агрегатом. Никаких движений. Никаких импульсов. Даже остаточные сигналы были на уровне фонового шума.
— Подтверждаю, — сказал медик. — Симбиот погиб давно. Не при вскрытии и не при транспортировке. Смерть — до попадания к нам.
— Причина? — спросил я.
— Пока неизвестна. Возможен обрыв связи с носителем. Или принудительное отключение. Или истощение ресурса.
Медик проводивший операцию приблизил изображение.
— Обратите внимание, — сказал он. — Структура частично разрушена, но не разложилась. Это не «труп». Это… выключенный механизм, который не умеет разлагаться. А вообще он выглядит как будто… будто его извлекли из тела. Смотрите, вот тут видны микроразрывы. Видите?
Заг медленно выдохнул.
— Значит, их уже использовали? — спросил он.
— Похоже на то, — подтвердил я.
Манипуляторы начали отбор проб. Только внешние слои. Только мёртвые участки. Никакого вмешательства в центральный узел. Даже сейчас, когда объект был явно неактивен, мы не спешили. Я смотрел на голограмму со вскрытым коконом и думал. Симбиот был мертв. И возможно мертв как раз из-за того, что его извлекли из тела носителя. По крайней мере с нашими именно так и случится, если кто-то попробует их отделить. А может в ранних версиях была возможность удалить паразита? Вопросы… Но ведь кокон, в котором он находился, подавал признаки активности, когда мы его забирали! Хотя это же только контейнер… Неужели мы нарвались на корабль, перевозивший списанное оборудование?!
— Заканчивайте с этим, и готовьте на вскрытие следующий! Все погибшие вскрыть и проверит! — Принял я решение — Мне нужно знать, есть ли среди этих штук те, которые раньше не использовали.
Глава 13
Манипуляторы остановились, замерли в исходных позициях. Камера снова стала выглядеть пустой и стерильной, будто ничего необычного в ней и не происходило. Только на экранах висела разрезанная структура — немое доказательство того, что мы имеем дело не с «узниками», а с чем-то совсем другим.
— Принято, — сухо ответил медик. — Начинаем сортировку. Критерии: степень деградации, следы интеграции, остаточные каналы связи.
— И ещё, — добавил я. — Отмечайте любые признаки того, что симбиот не был подключён к носителю. Даже косвенные.
Он кивнул. Для него это была просто ещё одна строка в протоколе. Для меня — возможная точка опоры.
Следующие вскрытия пошли быстрее. Уже без пауз, без напряжённого ожидания. Первый — полный ноль. Второй — то же самое. Третий… Баха поднял руку.
— Стоп. Подождите.
Изображение увеличилось. Внутренний узел был разрушен сильнее, чем у первого образца, но характер повреждений отличался. Не аккуратные микроразрывы, а хаотичная деформация, словно структуру «выдрали» с усилием.
— Это не штатное извлечение, — сказал он. — Если вообще можно говорить о «штатном». Тут было сопротивление. Симбиот пытался удержаться.
— То есть носитель был жив? — спросил Заг.
— Или умирал, — ответил Баха. — И симбиот не хотел его отпускать.
Я молча смотрел на галограмму. В голове постепенно складывалась неприятная картина.
— Продолжайте, — сказал я. — Идите дальше по списку.
К шестому вскрытию стало ясно: почти все погибшие симбиоты не просто «отключены». Их использовали. Подключали, эксплуатировали, а потом извлекали — грубо или аккуратно, в зависимости от задач. Контейнеры, коконы… это была тара. Упаковка для перевозки инструмента.
— СОЛМО хранили использованные симбиоты, — подвёл итог Баха.
Тишина повисла тяжёлая. Даже Заг перестал задавать вопросы.