Я перевёл взгляд на Киру.

— А значит — рискуем совершить ошибку. Или стать точно такими же кусками мороженного мяса, когда СОЛМО до нас доберется.

Она выдохнула через нос, медленно, без улыбки.

— Ладно. Допустим. Но ты же не собираешься тащить туда весь корабль?

— Нет.

Я увеличил другой слой схемы.

— План простой. Разведка. Минимальная. Без стыковки. Без входа внутрь, если не потребуется.

Баха уже понял, к чему я веду, и начал говорить почти одновременно со мной:

— Пассивный зонд. Одноразовый. Связь — односторонняя. Никаких радиопакетов, никаких ответных протоколов. Только приём.

Я кивнул.

— Зонд уходит первым. Если корпус реагирует — отходим. Если нет — подходим ближе, но остаёмся вне зоны контакта.

Кира прищурилась:

— А если внутри что-то активное? Биология, споры, нанодрянь?

— Тогда следующий уровень — дистанционная диагностика поверхности. Спектр, температура, микродвижения, выбросы. Без вскрытия. Без касания.

Я сделал паузу и добавил жёстко:

— Никаких героических вылазок. Никаких «я только посмотрю». Если понадобится заход внутрь — отдельное решение. С полной изоляцией и отдельным контуром.

Баха уже выводил список мер:

— Предлагаю перед началом акции сделать полную изоляцию криоотсеков. Полную. Отдельные контуры питания. Запрет кораблю на перераспределение массы. Отключение автоматических связей между секциями.

На схеме загорелись красные маркеры блокировок.

— Скафандры… — Он задумался — Предлагаю отправить смешанную группу из носителей симбиотов и десантников в земных штурмовых комплексах. И никакого забора среды!

— Согласен. И никаких прямых интерфейсов, — добавил я. — Ни кабелей, ни портов. Всё через зонд. Но это на крайний случай, до досмотровой группы может и не дойти. Люди пойдут на обшивку, только если всё будет нормально.

Кира кивнула.

— То есть, по сути, классическая зачистка неизвестного объекта. Только без самой зачистки.

— Именно, — сказал я. — Разведка без контакта с противником.

Я обвёл взглядом рубку.

— Состав досмотровой группы: Старшая Кира, ну и… первое отделение десанта. Остальные — на местах. Охотники держат внешний периметр. Если что-то дёрнется — вытаскивают вас без обсуждений.

— Как всегда, если находим что-то странное и опасное, надо потыкать в это палкой — Рассмеялась Кира — и я у тебя за эту самую палку.

— Судьба у тебя такая — Пожал я плечами — Только я могу управлять кораблем, Баха нужен для управления зондом, остаешься только ты.

Зонд прошёл вдоль борта древнего корабля, передавая изображение. Обшивка была старая, многослойная, собранная из разнородных панелей. Следы износа — да. Разрушения — нет. Это сразу бросалось в глаза.

— Странно… — пробормотал Баха. — Для такого возраста корпус слишком… ухоженный.

Он увеличил масштаб. По поверхности медленно двигались мелкие объекты. В этой массе постоянно движущегося металла и композита, такое можно было встретить повсеместно, крупные объекты притягивали к себе мелкие, где-то ещё действовали остаточные поля, но тут…

— Ого! — продолжил он уже увереннее. — Ремонтные единицы. Автономные роботы обслуживания.

На моем визоре стало видно отчётливее: небольшие механизмы, прижатые к корпусу. Один фиксировал микротрещину, другой аккуратно снимал старый слой покрытия, третий наплавлял новый. Всё — медленно, методично, без спешки.

— Вот тебе и «аномалия», — хмыкнула Кира. — Дедушку просто не бросили.

— И не списали, — добавил я. — Его обслуживают.

— Причём давно, — уточнил Баха. — Эти роботы не импровизируют. У них жёсткие циклы. Значит, программа заложена изначально. Корабль старый, но проектировали его с расчётом на долгую автономную службу.

Я перевёл взгляд на общую схему.

— Архитектура не солмовская, — сказал я. — Ни форма секций, ни логика силовых связей. Даже стандарты обслуживания другие.

Баха подтвердил почти сразу:

— Да. У СОЛМО обслуживание либо централизованное, либо адаптивное. А здесь — классическая механика. Роботы, маршруты, регламент. Очень… человеческий подход. Или близкий к нему.

Кира прищурилась:

— То есть это просто очень старый корабль, который хрен знает, как попал к СОЛМО, и в итоге оказался на свалке…

— Именно, — кивнул я. — И предупреждающая метка про биологическую опасность, скорее всего, относится не к корпусу, а к содержимому. Кстати нанесена она явно не создателями корабля. Эти ремонтники видимо периодически её уничтожают, и кто-то наносит её по новой. Видите? Вот здесь они как раз наплавляют новый материал поверх отметки. Я не могу понять, зачем его метят снова и снова, если его уже выкинули? Хотя… Зная, как тут всё работает, я не удивлюсь, если на этой свалке где-то и дрон рядом крутится, для которого наносить эти отметки является смыслом жизни, и выкинули его вместе с кораблем.