— Мой друг настоящий, — я сжал кулак. — В отличие от твоего рая.

Я попытался призвать ману.

Пусто.

В этом мире у меня не было магии. Здесь правила устанавливал он.

— Ты не можешь драться здесь, — сказал Пророк. — Это мой разум.

— Тогда я буду ломать мебель.

Я представил тесак.

Не магический. Обычный, ржавый тесак, которым я вскрывал гнойники в трущобах.

Вещь, пропитанная болью и реальностью.

Тесак появился в моей руке. Тяжелый, холодный.

Пророк удивился.

— Как?

— Боль — это якорь, — я размахнулся и ударил по ближайшему «идеальному дереву».

Лезвие врубилось в ствол.

Дерево закричало.

Из разреза брызнул не сок, а черный код. Цифры и руны.

Иллюзия пошла трещинами.

— Ты видишь? — заорал я. — Твой мир сделан из лжи! Ты просто натянул текстуры на пустоту!

Я начал рубить всё подряд. Скамейки, кусты, статуи.

С каждым ударом «рай» осыпался, обнажая истинную суть этого места.

А сутью была… операционная.

Гигантская, бесконечная операционная, залитая черной слизью.

На столах лежали люди. Те самые «счастливые пары».

Они были вскрыты. Их мозги были подключены к проводам, уходящим в потолок.

Они не улыбались. Их лица были искажены ужасом, застывшим в вечной гримасе.

— Вот твой Эдем! — я указал тесаком на столы. — Морг с подключением к интернету!

Пророк стоял посреди этого кошмара. Его зеркальная маска треснула, и из-под неё потекла черная жижа.

— Ты… варвар, — прошипел он. — Ты разрушил симфонию.

— Я выключил фонограмму.

Он изменился.

Оболочка Орлова слетела с него, как старая кожа.

Передо мной возник Истинный Облик.

Это было существо, сотканное из корней, проводов и гнилого мяса. В его груди, за решеткой из ребер, пульсировало Ядро — сгусток фиолетового света.

А внутри Ядра…

Внутри Ядра сидел ребенок.

Маленький мальчик, свернувшийся калачиком. Он плакал.

Я замер.

— Кто это? — спросил я.

Существо-Пророк зарычало, пытаясь закрыть грудь руками-ветвями.

— НЕ СМОТРИ!

— Кто это?!

— ЭТО… ПЕРВЫЙ, — голос Вольта прорвался сквозь помехи. — БОСС, Я НАШЕЛ АРХИВЫ! ЭТО НЕ ИИ! ЭТО ДУША! ДУША ПЕРВОГО МАГА, КОТОРОГО ИМПЕРИЯ ПОПЫТАЛАСЬ СКРЕСТИТЬ С ИЗНАНКОЙ! ОНИ ЗАПЕРЛИ ЕГО ЗДЕСЬ ТЫСЯЧУ ЛЕТ НАЗАД!

Мальчик внутри Ядра поднял голову.

Его глаза были зашиты грубыми нитками. Рот заклеен пластырем с имперской печатью.

Он был батарейкой. Живой батарейкой, чья боль питала этот мир.

— Он страдает, — прошептал я. — Вся эта система… она построена на его боли. Ты хотел избавить мир от боли, используя бесконечную пытку одного ребенка?

Пророк (оболочка) взревел.

— ЕГО БОЛЬ — ЭТО ПЛАТА! ОДИН СТРАДАЕТ ЗА ВСЕХ! ЭТО СПРАВЕДЛИВО!

— Это не справедливость. Это жертвоприношение.

Я пошел к нему.

Пророк ударил меня щупальцем.

Удар отшвырнул меня на операционный стол. Я сломал ребра (в симуляции боль была реальной).

Но я встал.

— Я врач, — сказал я, сплевывая кровь. — И я вижу инородное тело.

Я поднял тесак.

— Ты — опухоль, которая выросла вокруг раны. Ты — защитный механизм, который сошел с ума. Ты пытаешься защитить мальчика, убивая всё вокруг.

— Я ЗАЩИЩАЮ ЕГО ОТ ВАС! ОТ ЛЮДЕЙ! ВЫ МУЧИЛИ ЕГО! ВЫ СДЕЛАЛИ ЕГО ТАКИМ!

— Я не делал. Империя делала. А я пришел, чтобы закончить процедуру.

Я рванул вперед.

Пророк бил меня всем, что у него было. Острые ветви, молнии кода, ментальные удары.

Я принимал удары.

Мое тело в симуляции превращалось в фарш. Рука отлетела, нога сломана.

Но я полз.

К Ядру. К мальчику.

— Вольт! — крикнул я. — Дай мне доступ! Взломай клетку!

— ПЫТАЮСЬ! ТАМ ШИФРОВАНИЕ УРОВНЯ БОГ! МНЕ НУЖЕН КЛЮЧ!

— Ключ у меня!

Я вспомнил Кристалл Отца.

Он остался в реальности? Нет. Он был частью меня. Память — это то, что нельзя отнять.

Я представил Кристалл.

Он возник в моей уцелевшей руке. Черный, теплый.

В нем была не магия. В нем была Любовь.

Любовь отца к сыну. Та самая, которой не хватало этому мальчику.