— Смотри, — я поднял Кристалл.

Свет ударил по глазам мальчика.

Он зажмурился.

— Ярко… Жжется…

— Это не ожог. Это тепло.

Я протянул руку.

— Пророк говорит, что боль — это цена жизни. Но он ошибается. Любовь — это цена жизни. И она бесплатна.

Мальчик потянулся к Кристаллу. Его рука, исколотая иглами, дрожала.

Провода натянулись, пытаясь удержать его.

Сверху рухнуло щупальце Пророка, метя мне в голову.

Я не уклонился. Я просто поднял Кристалл выше.

Янтарный свет коснулся пальцев мальчика.

Вспышка.

Не взрыв. Волна.

Теплая, мягкая волна прошла по шахте.

Черные провода, держащие ребенка, вдруг посерели. Они высохли, как мертвые лианы, и рассыпались прахом.

Иглы выпали из его тела. Раны затянулись мгновенно, не оставив даже шрамов.

Мальчик упал мне на руки.

Он был легким, невесомым.

— Папа? — прошептал он, глядя на меня глазами, в которых больше не бежал код. В них было просто небо.

— Нет, малыш. Я просто врач скорой помощи.

Я прижал его к себе.

Кристалл Отца растворился в его груди, став его новым сердцем.

— НЕВОЗМОЖНО… — голос Пророка стал тихим, дребезжащим. — ТЫ… НАРУШИЛ… ЦИКЛ…

Стены шахты начали таять. Оптоволокно превращалось в пар. Зеркала на полу трескались, выпуская наружу белый свет.

— Перезагрузка, — сказал я. — Мы меняем операционную систему.

Мальчик в моих руках начал светиться.

Он рос. Его черты менялись. Он становился… частью чего-то большего.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Теперь я не один. Там… — он указал пальцем в белую пустоту, — … там есть друзья. Смешной дядя в очках и дядя с бокалом. Они ждут меня.

— Иди к ним, — я отпустил его. — И веди себя хорошо. Не ломай сервер.

Мальчик шагнул в свет.

И растворился в нем.

Мир схлопнулся.

РЫВОК.

Воздух ударил в легкие с такой силой, словно я всплыл с глубины Марианской впадины.

Я лежал на спине. Подо мной был холодный, твердый камень.

Над головой — зеленое сияние купола.

— Дышит! — голос Анны. — Пульс есть!

Я открыл глаза.

Надо мной склонились лица. Анна, Борис, Алиса. Грязные, уставшие, но живые.

Я попытался сесть. Голова кружилась, тело ныло, как после марафона.

— Что… с Обелиском? — прохрипел я.

Борис отошел в сторону, открывая вид.

Обелиск в центре платформы изменился.

Он больше не был черным или фиолетовым.

Он стал… прозрачным.

Гигантский кристалл чистого кварца, внутри которого, как в янтаре, застыли три искры.

Зеленая (Орлов).

Синяя (Вольт).

И Золотая (Мальчик).

Они медленно вращались вокруг друг друга, создавая сложный, гармоничный ритм.

— Он затих, — сказала Алиса, сверяясь с данными на своем визоре. — Агрессивный фон Гнили исчез. Осталась только фоновая радиация и магия. Уровень стабильности — 100%.

— Мы сделали это? — спросил Зубов, который опасливо выглядывал из-за спины Бориса. — Мы победили?

Я встал, опираясь на плечо Анны.

Посмотрел на Обелиск.

В моей голове раздался перезвон. Тройной аккорд.

«Система в норме, Комендант», — голос Орлова.

«Пинг отличный, Босс! Мы тут в „Майнкрафт“ играем, строим новый мир», — голос Вольта.

«Спасибо», — тихий голос Мальчика.

— Да, — сказал я, вытирая кровь из носа. — Мы победили. Пациент в ремиссии.

Я посмотрел вниз, в кратер.

Мутанты, которые еще минуту назад рвались в бой, теперь бродили бесцельно, как стадо овец. Лилит (если она выжила) придется потрудиться, чтобы собрать их в кучу.

Но войны больше не было.

Была только усталость. И бесконечная работа впереди.

— Открыть шампанское? — спросил Волков, доставая из-за пазухи чудом уцелевшую фляжку.

— Спирт, — поправил я. — Медицинский. И всем по двойной.

Я подошел к краю платформы.

Вдали, за зеленым куполом, висели корабли Империи.

Они не стреляли.

Они наблюдали.

Мы стали новой точкой на карте. Незваным государством мертвецов и изгоев.

«Некрополис».

— Это только начало, — прошептал я ветру. — Но начало неплохое.