Я добрался до Пророка.

Вонзил тесак между его ребер, раздвигая их.

Существо визжало.

Я просунул руку с Кристаллом внутрь.

Прямо к плачущему мальчику.

— Эй, малыш, — прошептал я. — Папа пришел.

Я вложил Кристалл в руки ребенка.

Мальчик прижал его к груди.

Свет Кристалла впитался в него.

Нитки на его глазах лопнули. Пластырь отклеился.

Он открыл глаза.

Они были ясными. Голубыми. Как небо в том фальшивом парке.

Он перестал плакать.

Он улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он.

И мир взорвался белым светом.

Иллюзия исчезла.

Я снова был на платформе Обелиска.

Я лежал на камне, хватая ртом воздух. Мое тело было целым, но я чувствовал каждую фантомную рану.

Обелиск больше не был черным.

Он стал… серым.

Спокойным, матовым цветом камня.

Свечение исчезло.

Гул прекратился.

— Виктор? — Анна склонилась надо мной. — Ты живой?

— Я… провел экзорцизм, — прохрипел я.

Рядом со мной, из камня Обелиска, вышел человек.

Прозрачный, призрачный.

Мальчик.

Он посмотрел на меня, потом на небо, закрытое зеленым куполом.

Помахал рукой.

И растворился в воздухе, уходя… нет, не в небытие.

Он ушел в Сеть. Он стал частью Вольта и Орлова. Теперь они были втроем.

Святая Троица цифрового мира: Хакер, Аристократ и Мученик.

— Система стабилизирована, — сообщил голос Орлова из моего коммуникатора. Он звучал иначе. Мягче. — Гниль… успокоилась. Мы переписали её базовый код. Агрессия отключена. Теперь это просто… флора.

— А мутанты? — спросил Борис.

— Мутанты остались мутантами. Но у них больше нет коллективного разума, который приказывает убивать. Они стали… животными. Хищниками, но не солдатами.

Я сел.

Посмотрел на свои руки.

Ожог Империи побледнел.

Война внутри Обелиска закончилась.

Но война снаружи только начиналась.

— Что теперь? — спросила Алиса.

Я посмотрел на зеленый купол.

— Теперь мы будем строить. И мы будем ждать. Потому что Империя не прощает тех, кто освобождает её пленников.

Я встал.

— Соберите Совет. У нас новый статус-кво. И нам нужно решить, как жить в мире, где мертвые боги стали нашими соседями.

Иллюзия голубого неба осыпалась штукатуркой, обнажая своды, похожие на внутренности грудной клетки левиафана. Стерильный белый свет сменился грязно-желтым мерцанием ламп, свисающих на оголенных нервах-проводах.

Я стоял по щиколотку в черной жиже, которая когда-то притворялась газонной травой. В моей руке был ржавый тесак — сгусток моей ментальной боли, единственное оружие, которое я смог протащить в этот бред.

— ТЫ РАЗБИЛ ВИТРИНУ, — голос Пророка звучал теперь со всех сторон. Это был не голос человека. Это был скрежет хирургической пилы по кости. — ТЫ ХОТЕЛ ВИДЕТЬ ПРАВДУ? СМОТРИ.

Бесконечные ряды операционных столов, уходящие в темноту, пришли в движение.

Люди, лежавшие на них — те самые «счастливые пары» из парка — зашевелились.

Их черепа были вскрыты. Из мозгов торчали электроды, пульсирующие фиолетовым светом. Их рты были зашиты грубыми нитками, но я слышал их крик. Он звучал не в воздухе, а прямо в моем мозгу.

— Встать, — скомандовал Пророк.

И они встали.

Тысячи искалеченных душ. Марионетки, лишенные воли.

Они повернули головы ко мне.

В их глазах не было зрачков. Только белый шум.

— Убить вирус, — произнес Пророк. — Стерилизовать зону.

Толпа двинулась на меня.

Они не бежали. Они шли дерганой, ломаной походкой, волоча за собой капельницы и обрывки проводов.

— Доктор… — шелестели они зашитыми ртами. — … больно… выключи…

Я попятился, сжимая тесак.

— Вольт! — заорал я в пустоту. — Мне нужна поддержка! Где твой хваленый взлом?!

— [Я БЛОКИРУЮ ИХ КОМАНДНЫЕ ПРОТОКОЛЫ!] — голос хакера звучал глухо, словно из-под воды. — [НО ИХ СЛИШКОМ МНОГО! ЭТО DDoS-АТАКА ДУШАМИ! ОН ИСПОЛЬЗУЕТ ИХ КАК ЖИВОЙ БОТНЕТ!]

Первый «пациент» бросился на меня.

Женщина в больничной сорочке. У неё вместо рук были скальпели, вросшие в плоть.

Я ударил.

Тесак прошел сквозь её плечо, отсекая руку-лезвие.

Не было крови. Был только всплеск статики и распад полигонов.