Империя считала, что купила лояльность дикаря, дав ему стеклянные бусы в виде титула и автономии. Константин думал, что запер меня в клетке. Они не понимали, что «Амброзия» — это не дар и не дань. Это игла капельницы. И как только первая доза попадет в вены их дряхлеющей аристократии, обратного пути не будет. Зависимость — самый надежный, самый крепкий поводок в истории человечества, куда прочнее любых цепей и клятв. Я не собирался воевать их методами, сжигая города орбитальными ударами и посылая флоты. Я собирался сделать их слабыми, дав им именно то, чего они желали больше всего на свете — жизнь. И через эту жизнь я войду в каждый дом, в каждый совет, в каждый штаб.

Я больше не был врачом.

Я был Вирусом, который Империя сама впустила в свой организм.

И теперь я собирался переписать её ДНК.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 25

ЭПИКРИЗ

Мертвое Море оправдывало свое название.

Здесь не было ни воды, ни жизни, ни даже Гнили.

Только соль.

Бесконечная, ослепительно белая равнина, растрескавшаяся под безжалостным солнцем. Кристаллы соли росли здесь, как причудливые цветы, острые, как бритва.

Ветер гнал соляную пыль, которая забивалась в сочленения брони и скрипела на зубах.

Мы ехали на «Мамонте».

Я сидел на броне, кутаясь в плащ. Борис вел машину, сверяясь с картой на допотопном навигаторе. Легион бежал рядом, его хитиновые лапы оставляли глубокие следы в соляной корке.

— Жуткое место, — прокомментировала Анна, выглядывая из люка. — Здесь фонит. Не магией. Временем.

— Здесь была битва, — я указал на горизонт.

Из соли торчали остовы кораблей. Не космических. Морских. Ржавые линкоры и авианосцы, которые застряли здесь, когда океан ушел.

— Это кладбище старого мира.

— [ЦЕЛЬ В ЗОНЕ ВИДИМОСТИ], — голос Вольта в наушнике. — [ДИСТАНЦИЯ ТРИ КИЛОМЕТРА. ТЕПЛОВАЯ СИГНАТУРА: ОТСУТСТВУЕТ. МАГНИТНАЯ: ЗАШКАЛИВАЕТ.]

Впереди, среди соляных торосов, стоял Он.

Ковчег.

Это был не корабль. Это была передвижная крепость на гусеничном ходу. Размером с небольшой город. Она была обшита листами брони, снятыми с разных машин, и напоминала гигантскую механическую черепаху.

Вокруг неё стояли часовые.

Дроны. Но не имперские. Старые, грубые, похожие на шагающие танки.

Мы остановились в ста метрах.

Из чрева Ковчега выдвинулась аппарель.

По ней спустилась делегация.

Трое.

Они были людьми. Или когда-то ими были.

Теперь это были киборги. Но не изящные, как Алиса, и не брутальные, как Борис.

Это были… механизмы, в которые вставили человеческие мозги и сердца.

Прозрачные черепные коробки, внутри которых плавал мозг в био-геле. Механические конечности, шарниры, поршни.

Лидер делегации — высокий, закутанный в ветошь андроид — поднял руку.

— Приветствуем, Носитель, — его голос звучал из динамика на груди. — Мы ждали вас.

Я спрыгнул с брони.

Подошел к ним.

Мой левый глаз (Глаз Бездны) сканировал их.

Никакой магии. Чистая технология. И… древняя тоска.

— Вы знаете, кто я? — спросил я.

— Мы знаем, что у вас внутри, — ответил киборг. — Мы чувствовали сигнал. Семя. Оно пробудилось.

Он сделал жест, приглашая внутрь.

— Прошу на борт. Нам нужно многое обсудить.

Внутри Ковчега пахло смазкой и ладаном.

Странное сочетание.

Коридоры были узкими, забитыми кабелями и трубами. В нишах стояли алтари… микросхемам?

Мы прошли в главный зал.

Здесь, в центре, стоял Саркофаг.

Точно такой же, как тот, в котором я нашел Мальчика-Зеро.

Только этот был пуст.

Крышка была сорвана. Внутри — следы борьбы. Кровь (черная) и масло.

— Это был Девятый, — сказал лидер киборгов, подходя к саркофагу. — Мы нашли его в руинах лаборатории «Генезис». Мы пытались его разбудить. Но он… ушел.

— Ушел? — переспросил я. — Куда?

— В Изнанку. Он открыл проход изнутри.

Киборг повернулся ко мне.

Его механические глаза (объективы камер) сфокусировались на моем лице.

— Вы нашли Первого. Мы видели вспышку Света над Кратером. Вы освободили его.

— Я его вылечил. И он стал частью Системы.

— Это хорошо. Но есть проблема.

Киборг нажал кнопку на пульте.

Над столом развернулась карта континента.

На ней мигали красные точки.

Десять. Двадцать. Тридцать.