Город жил. Он дышал смесью гари, озона и надежды.

— Показатели в норме, Комендант, — доложил Борис, идя рядом. Его новая рука-клешня теперь была скрыта под плащом, но я слышал тихое гудение сервоприводов. — Уровень радиации падает. Гниль перерабатывается в ману стабильно. Мы выходим на самоокупаемость.

— Отлично, — кивнул я. — Что с поставками от Зубова?

— Задерживает. Говорит, плавильные печи не тянут нагрузку. Врет, собака. Просто хочет выбить преференции.

Я хотел ответить, что Зубову пора напомнить, кому он служит, но слова застряли в горле.

Вместо слов изо рта вырвался пар.

Ледяной пар.

Хотя на улице было плюс двадцать.

— Док? — Борис остановился.

Я замер.

Моя правая рука — та, на которой был Ожог Империи — начала неметь. Пальцы скрючились.

А в груди, там, где сидело Семя, вспыхнул пожар.

Черный, холодный пожар.

— [ОШИБКА СИНХРОНИЗАЦИИ], — голос Вольта в моем наушнике прозвучал искаженно, словно через слой воды. — [БОСС! ТВОЯ АУРА… ОНА МЕНЯЕТ ЦВЕТ. ТЫ ФОНИШЬ, КАК РЕАКТОР БЕЗ СТЕРЖНЕЙ!]

Я упал на колени.

Мир вокруг потерял цвета. Все стало серым.

Люди, мутанты, здания — все превратилось в тени.

А я… я горел.

— ТЫ СЛАБ, ВИКТОР, — голос Пророка (или Семени?) зазвучал прямо в моем мозгу. Громко. Властно. — ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ УДЕРЖАТЬ ОКЕАН В ЧАШКЕ. ЧАШКА ТРЕСКАЕТСЯ.

— Пошел вон… — прохрипел я, царапая брусчатку ногтями.

— Я НЕ УЙДУ. Я — ЧАСТЬ ТЕБЯ. И Я ХОЧУ… РУЛЬ.

Моя левая рука (та, что была здоровой) дернулась сама по себе.

Она поднялась. Пальцы сложились в знак…

Знак призыва.

Тьма вокруг меня сгустилась. Из тени выползли черные щупальца.

Они не нападали. Они ждали приказа.

— Борис! — заорал я, пытаясь перехватить контроль над своей рукой. — Вяжи меня!

Джаггернаут среагировал мгновенно.

Он прыгнул, сбив меня с ног. Прижал к земле своей массой.

— Тихо, Док! Тихо! Это припадок!

— Это не припадок! — я бился под ним, чувствуя, как чужая воля наполняет мышцы силой, которой у меня быть не должно. — Это захват! Он лезет в моторику!

Я ударил Бориса коленом в живот. Удар был такой силы, что гигант отлетел на пару метров, пропахав спиной землю.

Я вскочил.

Мои глаза видели мир не так, как раньше. Я видел тепловые сигнатуры. Я видел страх.

И я хотел этот страх выпить.

— УБЕЙ ИХ, — шептало Семя. — ОНИ — РЕСУРС. ВОЗЬМИ ИХ ЖИЗНЬ. СТАНЬ ЦЕЛЫМ.

— Нет!

Я схватил свою левую руку правой.

Ожог Империи вспыхнул.

Белый свет против Черной тьмы.

Рука дымилась. Кожа лопалась.

Я ломал себе пальцы, чтобы не дать Семени сотворить заклинание.

— Анна! — мой крик перешел в рык. — Где ты?!

Белая вспышка.

Инквизитор появилась из толпы, расталкивая зевак.

Она увидела меня. Увидела черную ауру, которая поднималась над моей головой, формируя корону.

Она поняла.

— EXORCIZAMUS TE! — она выхватила меч.

— Не поможет! — крикнул я, падая на одно колено. — Экзорцизм не работает! Он внутри ДНК!

Анна замерла с занесенным мечом.

— Что делать?!

— Убей меня!

Толпа ахнула.

Борис, который уже поднялся и отряхивался, замер.

— Ты спятил, Док?

— Убей! — я смотрел на Анну. Мой левый глаз уже стал полностью черным. — Клиническая смерть! Остановка сердца! Это единственный способ сбросить захват! Пока я жив, он держит меня за горло! Если я умру — связь прервется!

— А если ты не вернешься? — спросила она тихо.

— Тогда сожги тело.

Я чувствовал, как Семя давит. Оно было сильнее меня. Моя воля трещала по швам.

— НЕ СМЕЙ! — взревело Семя моим ртом. — МЫ БЕССМЕРТНЫ! МЫ — БОГИ!

— Давай! — я разорвал рубашку на груди.

Там, под кожей, пульсировал черный узел. Глаз Пророка. Он смотрел на Анну с ненавистью.

Анна шагнула вперед.

В её глазах были слезы. Но рука была твердой.

Она перевернула меч острием вниз.

Нацелила его мне в сердце.

— Прости, Виктор.

Она вонзила меч.

Не глубоко. Точно в сердце.

Жар.