Сердце ударило в грудную клетку, как молот.

ТУК-ТУК-ТУК.

Я открыл глаза.

Надо мной было лицо Анны. Мокрое от слез и пота.

— Вернулся… — выдохнула она.

Я попытался сказать «спасибо», но вместо этого закашлялся. Изо рта брызнула черная пена.

— Не двигайся! — Борис прижал меня к камню своей клешней. — У тебя припадок!

Меня трясло. Мышцы сводило судорогой.

Это была не просто реанимация.

Я чувствовал Его.

Семя.

Оно было внутри. В груди, прямо под солнечным сплетением.

Оно сжалось в комок, испуганное огнем, но оно не исчезло.

Оно… укоренилось.

Я рванул рубашку на груди.

Кожа там почернела. Вены вздулись, образуя узор, похожий на паутину.

И в центре этого узора пульсировала черная точка.

Глаз.

Глаз Пророка.

— Что это? — спросила Анна, отшатнувшись. Она видела ауру. И она видела Тьму.

— Это… пассажир, — прохрипел я, вытирая губы. — Я не смог его убить. Я его… инкапсулировал.

— Ты носишь в себе Гниль? — Алиса навела на меня сканер. — Уровень угрозы: Критический. Ты — биологическая бомба, Виктор.

— Я — тюрьма, — поправил я, садясь. Голова кружилась, но мир перестал вращаться. — Пока я жив, он заперт. Если я умру — он вырвется.

— Значит, нам нельзя давать тебе умирать, — Борис протянул мне фляжку. — Пей. Это спирт. Он дезинфицирует душу.

Я сделал глоток. Огненная жидкость обожгла горло, но немного притупила холод в груди.

Семя затихло. Оно затаилось, ожидая момента слабости.

— Теперь у нас новая проблема, — сказал я, глядя на свою почерневшую грудь. — Мне нужно научиться жить с этим. И мне нужно, чтобы вы следили за мной.

— Следили? — переспросила Вера, подходя ближе.

— Да. Если мои глаза станут черными… или если я начну говорить о всеобщем благе и единстве…

Я посмотрел на Анну.

— … ты знаешь, что делать.

Она кивнула и коснулась рукояти меча.

— Я не промахнусь.

— Отлично. А теперь помогите мне встать. У нас есть город, который нужно построить. И Империя, которую нужно надуть.

Я встал.

Мое новое тело, идеальный клон Орлова, больше не было чистым.

На нем была Метка.

Печать Дьявола.

Но я был жив. И я был зол.

А злой врач — это самый эффективный врач.

— Вольт! — позвал я в коммуникатор. — Ты там?

— [Я ЗДЕСЬ, БОСС! ВИЖУ ТВОЮ ТЕЛЕМЕТРИЮ. У ТЕБЯ В ГРУДИ ЧЕРНАЯ ДЫРА. КРУТО!]

— Не то слово. Мне нужен анализ. Полный скан этой дряни. Я хочу знать, как использовать её энергию, не давая ей сожрать меня.

— [СИМБИОЗ 2.0? ТЫ ХОЧЕШЬ ПОДКЛЮЧИТЬ ПРОРОКА К СВОЕМУ МЕТАБОЛИЗМУ?]

— Я хочу заставить его платить за аренду.

Я посмотрел на Обелиск.

Он светился ровным светом.

Мой дом. Моя тюрьма. Мое королевство.

— Идем, — сказал я команде. — У нас много работы.

Мы пошли прочь от края, вглубь строящегося Некрополиса.

Я чувствовал, как Семя в груди пульсирует в такт моим шагам.

Враг был внутри.

И это значило, что я никогда не буду одинок.

Некрополис рождался не из камня и раствора, а из мусора и надежды.

Я стоял на краю платформы, глядя вниз, на копошащийся внизу муравейник. Мои «Куклы» таскали балки, мутанты Лилит рыли котлованы, люди (те, кто выжил и присягнул мне) варили металл.

Всё это двигалось, дышало, скрипело.

Но я слышал не только звуки стройки.

Я слышал их мысли.

Не ясно, как в Нексусе. Глухо, как сквозь толстое стекло.

«Холодно…»

«Есть хочу…»

«Барон нас спасет…»

«Барон нас продаст…»

Это был шепот Семени. Паразит в моей груди подключился к коллективному бессознательному кратера. Он пил их эмоции, как сок через соломинку. И делился со мной.

— Громко, — поморщился я, потирая грудь. Метка под рубашкой пульсировала теплом.

— Что громко? — спросила Анна. Она сидела рядом, чистя свой меч. После боя в Соборе лезвие потускнело, но теперь, вблизи Обелиска, оно снова начинало светиться.

— Голоса. Я слышу их страх. Он… вкусный.

Анна замерла. Её рука легла на эфес.

— Виктор?

— Спокойно, Инквизитор. Я не собираюсь никого жрать. Просто констатирую факт. Мой новый «пассажир» — гурман.

Я поднял руку.