— Я не знаю, зачем он туда залез, — ответила Аглая, желая как можно быстрее уйти.

— Странно, очень странно! — заявила Ольга Лаврентьевна, смерив ее подозрительным взглядом. — Я вот в одной книге читала, так там герой таким образом хотел впечатление произвести.

— Произвел?

— Так он психический был, вроде.

— Ну вот, считайте, что и здесь такая же история, — выдохнула Аглая.

— И чего людям не хватает? — пробормотала женщина. — И все-таки как же странно все это... Новиков вон тоже с ума сошел, пока в усадьбе жил. Нехорошее место... А вы сами-то как? — запоздало спросила она. — Уедете теперь?

— Я еще не решила.

— А... Я ведь сразу поняла, что у вас с мужем все плохо. А сынок-то у вас как?

— Да ничего... держимся.

— Вы это, у психиатра проверьтесь.

— В смысле?..

— Ну, если у него отец не в себе был, оно ведь, поди, передается?

— Вы извините, Ольга Лаврентьевна, мне идти надо.

— Ну да, ну да, идите с богом...

Аглая припустила вперед, спиной чувствуя ее взгляд. Но скоро ей стало все равно, потому что впереди показался дом Белозерова. Машина стояла возле него. Без стука она вошла через главную дверь с вывеской и только потом постучалась в его кабинет.

— Родион Михайлович, можно?

Мужчина сидел на стуле, она застала его в тот момент, когда он переобувался. Судя по всему, это давалось ему с трудом. Чтобы протолкнуть больную ногу в высокий болотный сапог, Родион изогнулся, на покрасневшей лбу выступили вены.

— Аглая? — смутившись, воскликнул он. — Заходите! А мне в соседнюю деревню надо, там плотину прорвало. Вот собираюсь, надо осмотреть все. Мало ли, кто специально нашкодил. Ущерб описать... А тут вы...

— Зайти попозже? — хрипловато спросила она. — Хотя... А можно я с вами поеду? Мне нужно кое-что рассказать.

— Конечно! Я буду только рад. Сейчас...

— Я помогу!

— Да нет, я сам! — остановил он ее. — Вы пока рассказывайте!

— В общем, мы с Ирой разбирали бумаги Анны Николаевны. В дневнике она написала о том, что девушка могла быть из секты, — Аглая смотрела на то, как Родион натягивает сапог, и выдохнула с ним в унисон, когда ему это удалось. — В этой газете есть статья, и в ней... Вот, посмотрите! — Она развернула газету, и в этот момент дверь открылась.

— Всем здравствуйте! — Иван Петрович с интересом оглядел их и, крякнув, продолжил: — Прошу прощения, если помешал интимному, так сказать, разговору. Родион Михалыч, я ведь к тебе по делу. Третий день, понимаешь, кота своего найти не могу. Уж не украл ли кто? Слухи по селу ходят, мошенники какие-то объявились. Опять же... кхм... несчастный случай в усадьбе. Народ волнуется.

Аглая обомлела. Так вот что значит жить в тихом месте, вроде Спасского. Воистину, у Христа за пазухой!

— Кот ваш у Новиковых обретается, — выпалила она. — Полчаса назад его видела. И во флигель он к нам приходил.

— Вот ведь свободолюбивая скотина! А я ему рыбки наловил, понимаешь! — делано всплеснул руками старик. — А чего ж случилось-то ночью в усадьбе? Никто толком не знает, но все интересуются.

— Несчастный случай, как вы сами и сказали, — ответил Родион. — Как раз обсуждаем этот вопрос с гражданкой Потаповой. У вас все, Иван Петрович?

— Да-да, я ж так, мимо проходил. У меня и дел по горло!

Когда старик ушел, Аглая вновь развернула газету.

— Не понимаю, как это возможно. Вот, — она ткнула пальцем в первый кадр. На нем был изображен мужчина с пронзительным взглядом и кривоватой усмешкой.

— Дмитрий Линчук... Лидер секты огня... Уголовник. После очередного срока в целях обогащения организовал секту из доверчивых советских граждан в районе притока северной Двины, — прочел вслух Родион. — Да, я слышал об этом. Линчук убеждал сектантов, что им нужно отдать ему все свои деньги и имущество, чтобы очиститься. Секта просуществовала чуть больше десяти лет, пока их обнаружили. Когда следователи и оперативники прибыли на место, там все полыхало. Самого Линчука нашли через три дня, мертвого. Его и трех приверженцев застрелили. Ценностей при нем не нашли. Эту фотографию взяли из уголовного дела, здесь он только начинал свою деятельность в качестве лидера секты. Называл себя отцом Дементием. И, кстати, вокруг поселения эксперты обнаружили следы пожарищ. А там... черепа и кости. Что-то, конечно, звери растащили.

— Этот крест, — Аглая указала пальцем, — он принадлежал Борису.

— Вы уверены? — Родион приблизил газету к глазам.

— Очень похож. А еще... Вот этот человек, посмотрите. Сначала сходство увидела Ира, а потом я. Наверное, это чистая случайность, и я зря переживаю, но...

— Да, тут оставшиеся в живых сектанты... А ведь и правда похож на вашего мужа... Вот что, я отправлю запрос в МВД. Грифа секретности на нем нет, так что узнаем, кто этот человек. Сейчас сделаю и поедем.

Через полчаса они уже сидели в машине и ехали по пыльной дороге в соседнюю деревню. Аглая смотрела на золотистые поля и зеленые рощи, на голубое, без единого облачка небо и не переставала думать о том, что на фотографии в старой газете изображен двойник ее мужа, Бориса. Тот же взгляд, рот, нос... Если закрыть ладонью удлиненные волосы, то получится один в один!

В деревеньке, что примостилась в излучине реки, Родион сразу же взялся за дело. Аглая наблюдала за тем, как он полез в воду и побрел к кирпичному подтопленному зданию. Из воды торчали бревна, мужики курили и матерились, сетуя на сгнившие опоры.

Через полтора часа после того, как Родион оформил бумаги и опросил местных, они отправились обратно в Спасское. Аглая переживала за сына, но стеснялась попросить его позвонить Новиковым. Благо, добираться было недолго. И за разговором время пронеслось незаметно. А говорили они, в основном, о ней. Родион спрашивал ее о Тимофее, о ее студенческих годах, о любимых фильмах и книгах.