Должно быть, где-то все-таки есть деревня или село, надо посмотреть в картах или спросить у Яглыча, тот лучше всех знает местность.

Пахло от девушки сосной и ромашками.

Живут же люди и без духов как-то... Мещанство отвратительно! Но духи — это ведь так по-женски... И что же, получается, что я...(зачеркнуто)

Сейчас, грешным делом, подумала, что это та самая девушка, о которой мы слышали от поселковых. Мол, лечит то ли наложением рук, то ли взглядом. В такие моменты мне становится не по себе. Живем в двадцатом веке, а люди продолжают верить в чудеса. Всему есть объяснение, вот что я скажу. Как врач и советский человек, я не могу поддерживать разные суеверия. Правда, Яглыч тут порассказывал всякого... (зачеркнуто)

В общем, интересная ситуация приключилась. Сидим мы и смотрим друг на друга. Мне бы угостить ее, а у меня только горстка конфет (спасибо Женьке, сунул мне перед переправой, для повышения сахара в крови.) Я вообще не сладкоежка, тут воздух такой, что никаких сластей не надо! Конфету она взяла.

Меня окликнул дежурный. Каюсь, когда есть возможность, люблю посидеть в одиночестве и порисовать. В группе одни мужчины, все ко мне хорошо относятся, но считают своим долгом развлекать. А у меня развлечения свои. Когда выйду замуж, обязательно попрошу мужа иногда оставлять меня одну. Надеюсь, это не обидит его?

Когда вернулась, девушки уже не было. Ушла моя "лесная царевна". А ведь я хотела сделать пару фотографий, так она мне понравилась! Но после себя она оставила рисунки. И когда только успела! Странные рисунки, непонятные.

Показала Яглычу и всем нашим. Почесали бороды, ничего не поняли.»

Аглая откинулась на спинку стула в полнейшем изумлении не столько от прочитанного, сколько от рисунка, который увидела на сером блокнотном листе.

Девушка выглядела как живая! Нет, карандаш кое-где, конечно, подстерся, но эти глаза, эти волосы...

— Не может быть... — прошептала она.

— Аглая? — позвал ее Родион.

Она мотнула головой, приглашая его отойти в сторонку. В это время Ирина учила Тимофея играть в бадминтон, а Павел мудрил с заваркой, смешивая ее из разных бумажных пакетиков.

— Павел, у вас, говорят, баня чудесная? — спросил Родион.

— Баня, конечно, старая, но шикарная! — подтвердил Новиков. — Аглая не даст соврать.

— А можно взглянуть? Тоже задумался о постройке бани.

— Конечно! И попариться можно! К вечеру будет готова!

— Я провожу, — торопливо выбралась из-за стола Аглая, прижимая к себе дневник.

Они вышли за заднюю калитку, и она раскрыла его перед ним.

— Это невероятно! Только взгляните, это же она!

— Очень похожа, — с некоторым замешательством признал Родион.

— Это точно она... Но ведь это было так давно. Не понимаю, что теперь с этим делать.

— Честно, я тоже не знаю. — Родион дотронулся до ее руки и хрипловато добавил: — А вы что решили, Аглая?

— Я? О чем вы?

— Что вы решили? Уедете?

Она опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд.

— Еще не думала.

— Я хотел вам сказать, что...

— Родион Михалыч! — донесся до них голос Павла. — Аглая! Идите пить чай!

— Зовут... — прошептала она.

— Зовут. Пойдемте?

После второй чашки ароматного чая, Аглая спросила:

— Павел, вы позволите дочитать этот дневник?

— Да, конечно, если вам интересно. Изучайте все, что в коробке! Вы же останетесь у нас?

— Пока да. Но мне не хочется вас обременять своим присутствием.

— Не говори глупостей! — возмутилась Ирина. — Будем с тобой наряжаться и гулять по селу!

Аглая испуганно вздрогнула.

— Паш, в коробке точно нет никакого клада? — прильнула к плечу брата Ирина. — Ну, может, хоть какой-нибудь ма-а-аленький кладик?

— А чем я тебе не клад, а? — усмехнулся брат.

— Клад, конечно! — Ирина заглянула в коробку, а потом выудила из нее двумя пальцами соломенную куколку. — Ого! Вы это видели?

— Ура! Моя кукла нашлась! — крикнул Тимофей и, отбросив ракетку, подбежал к столу.

— Это не наша... — попыталась остановить его Аглая, но спорить оказалось бессмысленно. Мальчик уже выхватил соломенное чудо из рук Ирины.

— Я могу отдать вам свою спальню, а себе поставить диван в кабинете, — быстро произнес Родион, склонившись к Аглае.

— Однако! — вскинул брови Павел и почесал кончик носа, пряча хитрую улыбку.