— Но как же тогда... — пробормотала она и помотала головой.

С кухни потянула запахом вареных овощей.

— Ой, мне надо газ убавить, — дернулась она. — Пойдемте со мной, Павел, мне нужно кое-что у вас спросить.

Аглая потыкала картошку кончиком ножа и обернулась. Павел смотрел на нее своими карими, чуть навыкате, глазами так внимательно, что она решила, что у него плохое зрение.

— Сегодня я услышала одну вещь, — начала она, решив, что полуправда сейчас именно то, что нужно. Не хотелось впутывать Ивана Петровича, а две незнакомые женщины на пляже вполне годились для выяснения истории с Марьюшкой.

Павел сложил перед собой руки, и она заметила, что они были испачканы чем-то серым. Мужчина заметил ее интерес и потер ладони друг о друга. Смущенно пояснил:

— Это мы дымоход чистили. Я, знаете ли, люблю, участвовать в процессе. Вот и вымазался. Сполоснул, а надо бы щеткой. Въелось. Ничего, отмоется. Так о чем вы хотели поговорить?

— Сегодня на пляже я услышала кое-что... — Аглая сделала весомую паузу. Ей хотелось преподнести эту историю правильно, но из песни, как говорится, слов не выкинешь. — О Марьюшке.

— Ах это... — К ее удивлению, Павел тихо рассмеялся. — Я так и знал, что рано или поздно вы об этом узнаете. Обязательно кто-нибудь доложит.

Аглая нахмурилась.

— Нет-нет, — поднял руку Павел, — вы только ничего эдакого не подумайте. Ведь это такая глупость, что даже смешно. Но люди — это люди, им только дай возможность посудачить. Что вам наговорили?

— Ну... — Аглая снова схватилась за нож и потыкала в картофель. Ей стало стыдно, что она вообще завела этот разговор. Ну не сообщать же о том, что ей доложили о существовании призрака? Как теперь выпутываться? — Я слышала, что ваш дед...

— Мой дед был прямым потомком Уржумовых, правда, по женской линии, но суть дела это не меняет. Его желание увековечить память о своих предках, восстановить усадьбу и создать музей граничили с помешательством. К тому же... — Павел потер лоб. — У него были определенные свойства характера. И то, что вы услышали, ничто иное как результат его сомнительных, мягко говоря, идей.

— Вы хотите сказать, что никакой Марьюшки не существует? — воскликнула Аглая.

— Не совсем так. Судя по сохранившимся документам, одно время в усадьбе действительно жила Марья Коновалова. Но это было давно, еще в конце девятнадцатого века. Марья работала кормилицей и нянькой, а умерла от лихорадки, что в те годы не являлось чем-то необычным.

— Тогда получается, что...

— Я попробую объяснить. Когда я был подростком, то приезжал сюда на лето. Наша с Ирой бабушка, Анна Николаевна, очень нас с Ирой любила. А дед... Ну, это неважно... — Павел поерзал.

— Он верил в то, что дух этой Марьюшки живет в усадьбе? — догадалась Аглая.

— Дух? — вскинул брови Павел. — Помилуйте, Аглая, какой дух? Он все выдумал, чтобы у усадьбы была своя мистическая история. Говорю вам: он был не очень здоровым человеком. К тому же Марья Коновалова умерла в поселковой больнице, которая в ту пору существовала в Спасском. Туда свозили больных с окрестных деревень. Сейчас ее уже нет. А записи остались в церковной книге, куда записывали всех почивших.

— Да, я слышала об этом.

Павел развел руками:

— В какой-то степени наш дед добился того, чего хотел. Интерес к усадьбе Уржумовых теперь можно подпитывать рассказами о привидении десятилетиями. Кажется, так и поступают владельцы старых замков. Но кто этих призраков реально видел? Люди с неустойчивой психикой?

Аглая прикусила губу.

— А почему именно Марьюшка? — через минуту спросила она. — Наверняка же были и другие женщины?

— Насколько мне известно, она была очень красивой женщиной. И, кстати, дальней родственницей нашего батюшки Зосимы. Замечательный человек. Всю жизнь в нашем храме служит. С большим я к нему уважением отношусь. Собственно, это мало что вам объясняет. — Павел помолчал, а затем продолжил: — Я с дедом не особо любил общаться. Одно знаю, что никакого призрака Марьюшки не было и нет. На чужой роток, как говорится, не накинешь платок. Нравится людям об этом порассуждать, пусть рассуждают.

Она кивнула, соглашаясь.

— Тогда я пойду? Хочу успеть протопить печь до вашего прихода. Сейчас, кстати, — он вскинул запястье, — без четверти три. Послушайте, приходите, как надумаете. Я вам всегда рад. И что будет нужно, говорите, не стесняйтесь.

— Благодарю, Павел.

Она проводила его и еще несколько минут стояла, размышляя над его словами. Он не показался ей лгуном или хитрецом. Да и какой смысл ему ее обманывать?

Получается, что никакого призрака Марьюшки не существует... И верят в призраки только люди с неустойчивой психикой. Вот так. И никак иначе.

Аглая закрыла дверь, прижалась к ней спиной и перевела взгляд на газетный сверток с окислившимися батарейками. Вот интересно, а что бы сказал Павел, если бы, пока он сидел на кухне, заработали старинные часы и заиграла музыка из транзистора?

— Всему есть объяснение, — не очень уверенно произнесла она и пошла выключать газ под кастрюлей.

Да, прослыть городской сумасшедшей раз плюнуть, думала Аглая, пока чистила свеклу. Но Павел, конечно, прав в одном: все эти истории про призраков добавляют усадьбе шарма. Теперь ей известны две версии появления Марьюшки: одна про мстительную невесту, в честь которой якобы выстроили фонтан, а другая — про кормилицу.