Шрифт:
— Не могу я больше, Света, — донеслось до Прасковьи. — Домой хочу. Хоть помереть в родных стенах...
— Сдурела? Какое домой? Нет у тебя теперь дома, окромя этого!
— Не могу больше... Сын у меня там, родители старые... Дура я, ой, дура!
— Ты что же, отца бросить хочешь? Семью?
— Какой он мне отец? Мы с ним одного возраста! И не семья вы мне, не семья!
— Тш-ш! Разговорилась... Еще скажи, не веришь ему!
Прасковья даже дышать перестала.
— Плохо мне... Ничего не хочу... Домой только...
— Это в тебе бесы сидят и вопят!
— Да пошла ты!
Прасковья привалилась плечом к стене, кожу на щеке лизнуло холодным воздухом из щели. Грудь стянуло нехорошим предчувствием.
После скудного обеда она пошла в хлев, чтобы убраться. Там же была и Татьяна. Вместе они сгребали вонючую солому, и Прасковья видела, что глаза у женщины покраснели и воспалились. Видать, плакала много, а может, хворь какую подцепила.
— Поди сюда, — вдруг поманила она Прасковью и, когда та подошла, положила руки ей на плечи. Помолчала. Из груди вырывалось лишь сиплое дыхание. А потом тихо сказала: — Милая, иди отсюда...
Прасковья похлопала глазами. Куда иди? Да еще и без спроса?
— Господи, как же тебе объяснить-то?.. — зашептала Татьяна. — Тебе ведь, поди, и идти-то некуда? Да?
Она выпрямилась и опустила руки, глядя куда-то сквозь Прасковью. А потом и вовсе сказала такое, что в голове не укладывалось:
— С собой тебя взять... нет, сгублю... Не хочу грех на душу брать... Прости, девочка...
Когда Татьяна вышла из хлева, Прасковья долго обдумывала ее слова. Если бы Лешка предложил ей уйти, она бы сразу... не задумываясь! Ах, если б она только знала, что произойдет следующим днем…
Глава 18
— Мы готовы, — Аглая свернула одно из оставленных для них Ирой полотенец и закрыла дверь флигеля.
— Вы там вчера что-то про усадьбу говорили, — скучающим тоном, не глядя на нее, спросил Кирилл.
— Я? — Аглая спрятала ключ в карман и коротко усмехнулась. — Не помню.
— Ну как же, — теперь молодой человек уставился на нее удивленно, — вам что-то показалось, и вы интересовались планом!
— Показалось, — вздохнула она, решив, что сейчас самое время щелкнуть его по носу. Не хотел слушать вовремя, вот и не надо. К тому же, если она ошиблась в своих умозаключениях, то, промолчав, не будет выглядеть дурочкой.
— Ясно.
В глазах Кирилла мелькнуло что-то вроде досады, и на секунду Аглая усомнилась в правильности своего решения. Но когда уже хотела пойти на попятный, он развернулся и направился к тропинке.
«Вот и славно. Догадайся сам!» — пользуясь, что он не видит выражение ее лица, она показала его спине язык. Тимофей тоже не обратил на нее внимания, так что Аглая к своему удовольствию чувствовала себя немного хулиганкой. Когда-то ведь надо начинать?
Поглядывая на архитектора, Аглая несколько раз останавливалась, чтобы дождаться Тимофея. Мальчик постоянно терял то одну, то другую игрушку, возвращался, подбирал, пытаясь при этом разогнать трактор на склоне. Пару раз ему это удалось, и расстояние между ними заметно сокращалось. Но потом опять выпадало то ведро, то совок...
— Тимоша, дай мне, я понесу. А ты с трактором наперегонки беги, — предложила Аглая и зажала полотенце подмышкой. — Эх, надо было воды с собой взять, — запоздало сообразила она. — И что у меня в голове? Хлебушек? Да, блин... Точно! Я и хлебушек-то для птиц на скамейке забыла!
Она вздохнула и снова посмотрела на ритмично шагавшего впереди Кирилла. Окрикнуть, попросить, чтобы подождал? Так ведь не на свидании, чтобы за ручку ходить. И чего он вообще приперся, про вчерашнее спрашивает? Наверняка был здесь много раз.
— Мама, смотри! — Тимофей склонился над кустом и разглядывал что-то, позабыв даже про трактор.
Она подошла, встала рядом и тут же скривилась. По листу ползла толстая зеленая мохнатая гусеница.
— Какая!.. — с восторгом прошептал Тимофей и потянулся к ней пальцем.
— Не надо, пожалуйста! — содрогнулась Аглая. — Она испугается, свалится. Пусть ползет по своим делам, ладно? Ты же купаться хотел? Смотри, дядя Кирилл уже внизу, а мы с тобой плетемся еле-еле.
— Мы плетемся еле-еле, зато мы пирогов поели! — продекламировал мальчик, выдал ей ведро с совком и побежал вперед. Но уже через несколько шагов резко остановился: — Мама, а где моя кукла?
— Какая кукла? — размахивая ведром, уточнила Аглая.
— Ну, эта! — растопырил пальцы Тимофей.
— Ах, эта... — Она наморщила лоб, вспоминая, когда видела соломенную игрушку в последний раз. — Наверное, там и лежит, в спальне. Или... — Она помотала головой. Нет, на полу ее точно не было. — Ты же утром сам ее взял, — попеняла она сыну, — и положил куда-то.
— Я не брал! Ты что, ее выбросила?
— Ничего я не выбрасывала. И вообще, хотела вернуть ее туда... ну, где ты ее взял. Вернемся домой, так и сделаем.