— Ладно, хватит теории, — я отложил шило в сторону. — Теперь ваша очередь. Разбираем, чистим, потом пытаемся собрать. Если что-то сломается или пойдёт вкось, пока не страшно, это наш учебный полигон.

Они набросились на детали замка с энтузиазмом, граничащим с варварством. Послышался скрежет металла, возгласы «держи, чёрт!» и «ой, извини!». Пальцы у них были толстые, неуклюжие, но я не вмешивался, лишь изредка поправляя: «Не тяни, нажимай на фиксатор», «Эта шестерёнка ставится под углом», «Сначала пружину, потом пластину».

Постепенно хаос начал обретать структуру. Лица парней сосредоточились, движения стали точнее. Они пачкали руки в ржавчине и машинном масле, во все стороны летел вековой мусор, но по мере того, как детали очищались и занимали свои места, в воздухе повисло новое чувство — уже не бандитской вольницы, а общего, осмысленного труда.

И вот последняя пружина встала на место. Гришка, сжав губы, аккуратно вставил в скважину замка ключ. Поворот ключа, и с глухим щелчком засов ушёл внутрь. Ещё поворот и он вернулся.

— Работает! — Сиплый выдохнул это слово с таким благоговением, будто наблюдал за религиозным таинством.

Я улыбнулся, глядя парню в глаза.

— Работает, — сказал я, одобрительно кивая. — Запомните это чувство. Чувство, когда из кучи хлама вы создали работающую вещь, оно дорогого стоит.

Но эйфория, как это часто бывает, оказалась кратковременной. Пока я был на фабрике, мои подопечные, окрылённые первым впечатляющим успехом, решили блеснуть свежеприобретёнными навыками. К ним в кузницу заглянул хозяин лавки с соседней улицы, и пожаловался на капризный амбарный замок. Парни, вспомнив мой урок, с важным видом взялись за работу.

Вернувшись вечером, я застал картину маслом: лавочник, красный от ярости, тыкал пальцем в разложенные на верстаке детали сложного механического замка.

— Что вы с ним сделали, черти окаянные?! Он у меня и до вас хрипел, а теперь его и собрать-то нельзя! Что мне прикажете теперь делать, ироды?

Мои «инженеры» стояли понурившись. На верстаке лежали явно «лишние» детали, а несколько критически важных просто отсутствовали. Они пытались действовать по памяти, но память подвела, а смекалки не хватило, чтобы сообразить, что к чему.

— Он сам развалился! — попытался оправдаться Митька, но под моим взглядом тут же смолк.

Конфликт повис в воздухе. Парни чувствовали себя не просто виноватыми, они чувствовали себя опозоренными. Их первая самостоятельная попытка работы обернулась провалом.

Я отвёл лавочника в сторону, извинился и пообещал всё исправить в кратчайшие сроки. Тот, ворча, но, немного успокоившись, удалился. В кузнице воцарилась гробовая тишина. Я обошёл верстак, разглядывая их «творчество».

— Ну что, — сказал я наконец, и все невольно вздрогнули. — Давайте разберём, где вы накосячили.

Я даже не думал кричать или хоть немного повышать голос. Мой жизненный опыт подсказывал, что от этого будет только хуже.

— Здесь, — ткнул я пальцем в узел с отсутствующей деталью, — вы не догадались, что фиксатор нужно снять особым образом. Здесь не спросили и полезли напролом. А в общем-то проявили обыкновенную человеческую гордыню, взявшись за работу, в которой ещё не разбираетесь. А ведь мы договаривались действовать иначе в такой ситуации.

Они молчали, не в силах поднять на меня глаза. Гришка сжал кулаки, ведь ему, как лидеру этой «банды», было горше всех.

— Так, — я отодвинул от себя злополучный замок. — Первый провал ещё не конец света, скорее плата за опыт. Но, чтобы он не повторился, с сегодняшнего дня у нас вводятся правила. Железные.

Я посмотрел на каждого по очереди.

— Первое: сложные, незнакомые заказы только через меня. Если не уверен в своих силах, то откладывай в сторону и жди. Второе: если не знаешь, как поступить, то не гадай, а спроси. Тот, кто спросил, дураком бывает один раз. Те, кто не спросил, остаются ими на всю жизнь. Третье: честность перед заказчиком — наш главный капитал. Не обманываем, не берёмся за то, что не можем сделать, и не скрываем поломок. И четвёртое, самое главное: ошибка — не приговор. Это урок. Усвоили?

Они хором, хоть и не очень уверенно, пробормотали: «Усвоили».

— Не слышу, — сказал я и демонстративно приложил ладонь к уху.

— Усвоили! — рявкнули они уже громче, и в их голосах послышались нотки решимости.

— Отлично, — я позволил себе лёгкую улыбку. — А теперь смотрите, как следовало вам поступить…

После разбора полётов, успешного ремонта и возвращения замка хозяину (причём совершенно бесплатно, отчего ребята снова несколько приуныли), мы принялись продолжать сортировку хлама в кузнице. На подводе мы отправили лишь то, что откровенно не могло быть использовано нами для любых, самых неожиданных целей. Всё, что имело хоть какой-то стоящий вид или не было вековой гнилушкой, парни свалили в один из углов. Неоднократное перекладывание с места на места могло показаться той ещё «кривой оптимизацией», но в то утро время было дорого, а оставлять Гришу для принятия решений пока слишком рано.