Не она. Я.

Изголовье бьётся о стену, кровать скрипит, матрас сдвигается.

Я закрываю глаза — кажется, что я парю.

Ты заставляешь меня чувствовать, будто я лечу…

— Ты моя, Сабина. Скажи моё имя. Моя, — хрипло шепчет он. — Скажи моё имя. Моя — ты моя, скажи. — Он отчаянный, сорвавшийся, дрожит от прерывистых вдохов. — Пожалуйста, будь моей. Пожалуйста, будь моей, пожалуйста, Сабина, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Я кричу, впиваясь ногтями в его спину, когда оргазм накрывает меня.

— Астор, я твоя. Я твоя. О боже, я твоя, я твоя…

Он кончает следом — с хриплым рыком моего имени, вжимаясь в меня так глубоко, что кажется, будто мы стали одним целым.

Мы замираем — тяжело дыша, мокрые от пота, всё ещё соединённые. Его лоб прижат к моему, дыхание смешивается с моим.

— Я люблю тебя, — шепчет он, и в этот раз слова звучат так, будто он наконец позволил им выйти. — Я люблю тебя, Сабина.

Я улыбаюсь сквозь слёзы, обнимая его крепче.

— Тогда не отпускай меня. Никогда.

Он целует меня — медленно, нежно, будто ставит точку в этом безумии.

— Никогда, — обещает он.

И я верю ему.

Впервые — верю полностью.

Пятьдесят три

Аноним

Сердце колотится в ушах так, будто вот-вот выскочит из груди. Капля пота стекает по виску, пока я вцепилась в дверцу шкафа — щель ровно такая, чтобы видеть кровать, залитую лунным светом.

С каждым толчком изголовье бьётся о стену. Бам, бам, бам — звук как выстрелы в голове.

Зубы скрипят так сильно, что я слышу этот скрежет даже сквозь её тяжёлое дыхание в комнате.

Фотография в руке мнётся, прядь волос в другой руке висит безвольно, мокрая от моего пота.

Меня начинает трясти.

Когда она кричит его имя, я представляю, как вылетаю из шкафа и всаживаю пулю между их глаз.

Пятьдесят четыре

Сабина

Когда я засыпаю, Астор аккуратно вытаскивает руку из-под меня, тихо поднимается с кровати и выходит из комнаты без единого слова.

На этот раз я жду, зная, что он вернётся. И он возвращается — около двух ночи.

Он садится в кресло.

— Мне не нравится, что ты уходишь после секса, — шепчу я с подушки.

— Мне не нравится, что я не могу себя контролировать рядом с тобой.

— Тогда не контролируй.

Мои слова из прошлого вечера эхом отдаются в голове: «Я люблю тебя…»

Ты любишь меня? — думаю я. Скажи. Скажи сейчас.

Долгая минута тишины.

— Я не смогу долго так продолжать, Астор. Эмоционально я не выдержу.

Когда он не отвечает, я переворачиваюсь и притворяюсь, что сплю.

Пятьдесят пять

Сабина

— Просыпайся.

Я слышу, как закрывается дверь. Шаги. Движение рядом.

Глаза распахиваются.

Астор — как всегда безупречный — проходит мимо изножья кровати и резко распахивает шторы. Яркий, кристально чистый свет заливает одеяло.

Я моргаю несколько раз, садясь. Сон ещё тяжёлым туманом висит в голове.

— Что происходит?

— Сегодня вечером у меня мероприятие в Нью-Йорке. Ты едешь со мной.

— Мероприятие?

— Да, благотворительный гала-вечер, если точнее. — Он завязывает портьеры. — Дресс-код — чёрный галстук.

Чёрный галстук?!

— Погоди. Ты берёшь меня как пленницу или как свою спутницу?

— Ты больше не моя пленница. Мы оба это знаем.

— Значит…

— Да. Моя спутница.

— Это было так сложно сказать?

— Почти так же больно, как твой острый язычок, мисс Харт.

— Тебе он нравится. Так что спутница — в смысле, на публике? — Я выгибаю бровь. — Ты даже с женой на публике не появлялся.

Он поворачивается от окна и упирает руки в бёдра.

— Верно. Ты явно свела меня с ума.

— Только ты можешь испортить потенциально романтичный момент, знаешь?

Уголки его губ дёргаются в улыбке, когда он подходит к кровати и проводит костяшкой по моей щеке.

— Ты меня разрушила, Сабина Харт.

Бабочки в животе оживают. Всё хорошо. Вчера ночью я призналась ему в любви — и всё в порядке.