Я протягиваю руку по простыне и кладу между нами. Он зацепляет мой мизинец своим, потом тихо выдыхает — будто одно моё прикосновение уже снимает часть его боли.

— Пока я был снаружи и проверял забор, я думал о нас. О том, как чувства, которые ты во мне будишь, напоминают мне детство — когда мне не о чем было заботиться. Свободный, парящий, полный надежды… Ты сказала, что я заставляю тебя чувствовать себя живой. Сабина, ты заставляешь меня чувствовать, будто я лечу.

Слёзы наполняют мне глаза.

Он придвигается ближе.

— Ты заслуживаешь покоя. Заслуживаешь, чтобы тебя целовали каждый день, напоминали, какая ты красивая, умная, смешная, сильная. Ты заслуживаешь весь мир — и мужчину, который сможет тебе его дать.

Он целует мои костяшки.

— Я хочу быть этим мужчиной. Мне так жаль, что я тебя подвёл. Не могу обещать, что это никогда не повторится, но могу обещать, что буду стараться. Потому что ты, прекрасная Сабина, этого стоишь. Ты стоишь всего. — Он наклоняется и целует слёзы с моих щёк. — Я не хочу знать, каково это — потерять тебя.

— Тогда не узнавай. — Я обхватываю его шею руками и тяну на себя.

В этом поцелуе что-то другое. Предыдущие были полны огня, неудержимого желания и нужды. Они служили клапанами — выпускали годами копившийся пар и сексуальное напряжение.

Но этот… этот мягкий и страстный. Эмоциональный.

Медленно и нежно он раздевает меня, покрывая поцелуями шею, грудь. Обнажённая, я поднимаюсь на колени и снимаю с него одежду. Он лежит покорно, глядя на меня с таким обожанием в глазах, что моё сердце замирает.

Это настоящее. Я чувствую это в самой глубине души. Всё, что между нами происходит, — настоящее. Мы — настоящие.

Он укладывает меня и опускается сверху, устраиваясь между моих ног. Он твёрдый и готовый, но не входит. Вместо этого целует меня глубоко, неустанно — будто хочет запомнить каждую секунду этого момента.

Я провожу руками по его сильной, загорелой спине, погружаясь всё глубже в то, что стало моей мечтой, моим новым любимым местом.

Под ним.

Его рука скользит между нами, между моих ног. Я выгибаюсь навстречу его прикосновению, дыхание становится поверхностным. Я пульсирую так сильно, что чувствую биение сердца там, внизу.

Нуждаясь в нём сейчас так же, как в следующем вдохе, я подтягиваю колени и открываюсь максимально широко.

Он убирает руку и обхватывает моё лицо.

— Ты такая красивая.

Толстая головка его члена прижимается к моим губам. Тело дрожит — я хочу закричать, чтобы он вошёл.

Давай же, я больше не могу!

Но он всё ещё не торопится — едва проникает, медленно входит и выходит, смачивая головку. Он стонет — и этого почти хватает, чтобы я кончила.

— Откройся. Откройся шире для меня, малышка.

В отчаянии я раздвигаю ноги так широко, что кажется, бёдра сейчас вывихнутся.

— Хорошая девочка. — Наконец он входит — медленно, до упора, закрывая глаза в полной капитуляции. — Ты мне нужна, — говорит он прерывисто. — Иди сюда, иди сюда. Ближе, мне нужно ближе…

Слеза скатывается по его щеке.

Моё тело дрожит, пока он обнимает меня и приподнимает так, чтобы каждый сантиметр наших тел соприкасался. Он сжимает меня так, будто это последний раз, когда он меня видит.

На долгих, неторопливых поцелуях он начинает двигаться — медленно входя и выходя, эта неспешность сводит меня с ума. Мы сливаемся — руки обвиты вокруг друг друга, тела и души сплетаются, двигаются как одно.

Я уже чувствую, как оргазм начинает нарастать, когда он останавливается — полностью внутри. Он смотрит на меня сверху с такой нежностью, такой теплотой, что в животе порхают бабочки. Он вдавливается глубже — ещё глубже.

Я стону, когда он зарывается в меня полностью. Мы соединены так тесно, как только могут два человека.

Смотря ему в глаза, я чувствую, как жар разливается по сердцу — и больше не могу сдерживать эмоции, которые бурлят внутри.

— Астор… — Слёзы текут по щекам.

— Вот это, — шепчет он, прижимая меня к себе сильнее. — Вот это, Сабина. Вот это. Я хочу это — с тобой. Всё время. Навсегда.

— Я люблю тебя. — Говорят моё сердце и душа, не заботясь о последствиях.

На миг он замирает — глаза расширяются. Слёзы переливаются через край.

Потом он впивается в мои губы — зубы стукаются, поцелуй жадный. Он снова начинает двигаться — быстрее, быстрее, будто не в силах справиться с тем, что происходит внутри, и я — его освобождение.

Я.