— Потому что она влюблена в тебя?

— Нет. Потому что боится, что я её заменю.

— Почему ты этого не делаешь?

— Лояльность.

— Лояльность к чему?

— К кому, ты имеешь в виду.

— Ты такой придурок.

— Тогда пощёчину мне.

— А, фетиш вернулся. — Я подмигиваю. — Хватит меня отвлекать. Кому ты проявляешь лояльность, оставляя Пришну?

— Моей жене.

— Твоей жене?

Он кивает.

— Но…

— Да, они разных этносов. Пришна индианка, Валери белая. Родители Валери усыновили Пришну, когда она была ребёнком.

— О, понятно.

Я представляю кулон — две половинки разбитого сердца, которые соединяются в одно. Сёстры. Они, должно быть, были близки. Это частично объясняет, почему она работает на него, но не объясняет, почему остаётся.

— Значит, поэтому Пришна меня ненавидит, — задумчиво говорю я. — Она защищает тебя и горюет по сестре.

— Возможно.

Я качаю головой.

— Но чувствуется, что тут больше. Она кажется испуганной чем-то или кем-то и немного не в себе — ненормально. В ней есть что-то, от чего мне тревожно. — Когда он не реагирует на эти обвинения, я продолжаю. — Как давно ты её знаешь?

— Шесть лет.

Свидетельство о смерти, которое я нашла на её имя, указывает, что она умерла в сорок лет — что, судя по тому, сколько ей кажется, вполне могло быть шесть лет назад.

— Откуда у неё ожоги на лице?

— Пожар.

— Да, я поняла. — Я закатываю глаза так сильно, что чувствую это в мозгу. — Я имею в виду, что случилось?

— Тебе придётся спросить у неё.

— Ты никогда не спрашивал?

— Зачем?

— О, не знаю, чтобы узнать своих сотрудников на личном уровне?

Теперь он закатывает глаза.

— Ты даже не спросил у её сестры, твоей жены?

— Нет.

— Ты невероятный.

— Уже установлено.

— Ладно, когда это случилось? Ты хотя бы это знаешь?

— Давно.

— Типа примерно тогда, когда ты её нанял?

— До этого. Мы весь ужин будем говорить о моей ассистентке?

— Ладно. Просто скажи мне вот что. Почему она сказала мне, что это ты выбирал мою одежду — которая была одеждой твоей жены? Зачем врать об этом?

— Не знаю.

— В ней есть что-то странное… Я просто не могу понять. И пока мы об этом, в этом доме тоже что-то странное.

Он смотрит на меня из-под ресниц.

— Киллиан рассказал мне про куклу и фотографии в твоей комнате.

— Да, я спросила у Пришны, думала, это она. Она выглядела испуганной, когда я показала ей куклу. Она сказала…

— Слушай меня, — резко говорит он. — Ты здесь в безопасности. Ты в безопасности со мной. С тобой ничего не случится, пока ты со мной. Никогда. Даю тебе слово, Сабина.

В голове всплывает образ Астора, смотрящего, как я сплю, и я понимаю: он не смотрит на меня потому, что хочет. Он делает это, чтобы убедиться, что со мной ничего не случится.

Мой похититель и мой хранитель.

Какое запутанное сочетание.

Сорок один

Сабина

В дверях появляется Киллиан. Астор явно раздражён этим вторжением.

— Прошу прощения. — Он встаёт из-за стола. Проходя мимо моего стула, он проводит кончиком пальца по моему затылку, оставляя огненный след на коже.

Одно его прикосновение.

Одно его прикосновение — и я таю.

Астор возвращается быстро — брови нахмурены от стресса.

— Ты нашёл Карлоса? — спрашиваю я, предполагая, что прерывание было из-за этого.

— Нет. Но мы установили контакт.

— А вы пробовали позвонить ему с моего телефона? Можно было бы засечь его местоположение, я уверена.

— Он не отвечает.

Больно. Я отдала Карлосу годы своей жизни — и ради чего?

Никому не будет дела, если ты исчезнешь…

Настроение испортилось, я начинаю ковырять телятину.

— Слушай, Карлос не появится. Ему плевать, что ты держишь меня, и это очевидно. То, что я приманка, тебе не особо помогает, верно? Так если ты держишь меня здесь только чтобы поиграть, то зачем? Мужчина вроде тебя — с твоим богатством и стилем жизни — может заполучить любую женщину, и ему не нужно держать её в заложницах.

— Ты думаешь, что деньги и известность автоматически делают меня плейбоем?

— Да.

— Ты права. Я изменял Валери больше раз, чем могу сосчитать.