— Вот наша реальность. У нас есть уникальное, беспрецедентное окно возможностей. Наш континент, по воле случая, оказался в эпицентре… эволюции. Мы можем стать мостом. Первыми и главными. И получить за это доступ к технологиям и ресурсам, которые сделают нас самой могущественной нацией на Земле. Не военной — экономической и технологической. Нацией будущего.

— Дэвид, это безумие! — попытался вставить Росс, но Картер резко оборвал его, впервые за вечер повысив голос.

— Или, — продолжил он, глядя прямо на министра обороны, — мы можем упустить этот шанс. Мы можем прятаться за спину США, которые сами не знают, что делать. И что тогда? Через месяц, неделю, день… Архонт поймёт, что имеет дело с трусами и консерваторами. И он повернётся к Индонезии. К Новой Зеландии. К Японии! И предложит им то же самое.

Он выпрямился, и его слова падали, как удары молота.

— И они согласятся. Потому что голодный человек не раздумывает над происхождением хлеба. А мы останемся ни с чем. На обочине истории. С нашей гордостью, нашими пустыми доками и стремительно пустеющей казной. Нашими пенсиями, которые «стоят дешевле этой папки».

Картер взял со стола ту самую папку, которую швырнул МакКензи, и с силой поставил её перед Россом.

— Так что выбирайте, Джонатан. Выбирайте, Анита. Не между честью и бесчестием. Выбирайте между будущим и забвением. Между процентом от величайшего экономического прорыва в истории человечества и стопроцентной гарантией стать нищими и нерелевантными.

В кабинете повисла звенящая тишина. Шарма опустила взгляд. Росс, багровый, смотрел в стол, его кулаки были сжаты.

— Я принимаю решение, — окончательно и бесповоротно заявил Картер. — Австралия вступает в переговоры о признании Абиссального Союза и заключении стратегического партнёрства. Все несогласные могут написать заявление об отставке. Я их приму, не глядя.

Он обвёл их тяжёлым взглядом, в котором не осталось и тени сомнения.

— История не прощает тех, кто струсил перед прорывом. Я не намерен оказаться в её учебниках в такой роли. Заседание окончено.

Новость ударила по мировым столицам с силой цунами, обрушив медийное пространство и похоронив под собой все другие темы. В течение часа глобальные информационные агентства выбросили кричащие заголовки, а соцсети взорвались хаосом из хэштегов, фейков и панических прогнозов.

[CNN, США]: «КАНБЕРРА КАПИТУЛИРОВАЛА ПЕРЕД МУТАНТАМИ!» — ведущий, с лицом, искажённым недоверием, зачитывал заявление сенатора-республиканца. — «Это величайший провал западной дипломатии со времён Мюнхенского сговора! Мы отдали океан террористам, прикрывающимся научной фантастикой!»

[BBC, Великобритания]: «РОЖДЕНИЕ ЛЕВИАФАНА: Австралия признала государство в океане.» — сдержанный, но леденящий душу репортаж, где эксперты тут же окрестили Абиссальный Союз «гидрократией» и «пиратской утопией», чьё существование подрывает основы Вестфальской системы.

[Global Times, Брюссель]: «Прагматичный шаг Канберры требует всестороннего изучения.» — сухая, но многозначительная формулировка маскировала шок, испытываемый в Пекине. Китай, сам претендующий на обширные акватории, видел в Союзе прямого конкурента, против которого традиционный флот был бессилен.

[NHK, Япония]: «Новая реальность: жители прибрежных префектур требуют от правительства последовать примеру Австралии.» — в отличие от других, японский репортаж фиксировал не гнев элит, а тихую, но мощную волну поддержки снизу. Для островной нации, тысячи лет жившей у моря, предложение Архонта звучало не как угроза, а как эволюционный зов.

Но настоящий шторм бушевал за закрытыми дверями.

ВАШИНГТОН, ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ

— Это прямое предательство! — гремел советник по национальной безопасности, его лицо было багровым. — Они даже не проконсультировались с нами! Мы — их ключевой союзник!

— Какими средствами, скажите мне, какими средствами мы можем ответить? — парировала директор Национальной разведки, ворочая стопку отчётов. — Военное вмешательство против среды обитания? Блокада? Они сами обеспечивают себя всем. Они нас просто проигнорируют.

— Они создали прецедент! — вскричал госсекретарь. — Легализовали пиратское государство! Завтра каждая террористическая группа объявит о создании своей «автономии» в океане!

Они были в ярости не от того, что договор был подписан, — с холодной ясностью думал аналитик из Совета национальной безопасности, молча наблюдавший за истерикой. — А от того, что их не пригласили к столу переговоров, где делили будущее. Их исключили из игры.

МОСКВА, КРЕМЛЬ

— Хитро, — произнёс один из постоянных членов Совбеза, разглядывая распечатанную карту с синим пятном океана. — Очень по-русски. Создали факт, а потом его легализовали. Без шума, без пыли.

— Австралийцы оказались прагматичнее, чем мы думали, — добавил другой. — Они поняли, что этот… Архонт, не собирается с ними воевать. Он предлагает бизнес. А с бизнесом надо договариваться.

— Наша позиция? — спросил председательствующий.

— Выжидательная. Но с намёком на открытость. У нас тоже есть длинная береговая линия и… изменённое население. Возможно, это новая форма экспансии. Без танков.